В стране «Тысячи и одной ночи»

Так и с историями: всегда появляются новые, одни приходят от соседей, другие – издалека.

Я сорвал последний одуванчик, дунув на его пушистую головку.

– Теперь тебе понятно?

– Да, баба.

– Но это еще не все, Тахир-джан, существуют и другие истории. Вот в них-то и заключена самая великая сила.

– Они тоже как вода в ванне?

– Нет. Эти истории существуют испокон веков, они передаются из поколения в поколение. Они живут в народе, они – часть его культуры и спят до поры до времени. Большинство людей даже не подозревают об их существовании.

– И когда же их рассказывают, а, баба?

– Когда настанет время.

– Но когда?

– Когда люди дорастут до их понимания.

До зимы было еще далеко, но я не хотел, чтобы она застала нас врасплох, как в прошлом году. Наш первый архитектор как-то не подумал о камине в главной гостиной, и это несмотря на постоянные напоминания. А я мечтал, как буду коротать долгие зимние вечера у растопленного камина, в котором потрескивают дрова.

Так что я велел Хамзе найти каменщика.

Хамза отправился на поиски и через час вернулся в сопровождении старика. Старик с длинной, седеющей бородой носил очки в белой оправе и темно-синий лабораторный халат; он ни слова не понимал по-французски.

Хамза взялся за мое ухо и, чуть оттянув, громко прошептал:

– Месье Тахир, это очень приличный человек. И ко всему прочему, набожный.

– А это хорошо?

Хамза кивнул:

– Ну, конечно. В Марокко человеку с длинной бородой всегда можно доверять.

Я спросил у каменщика: сумеет он выложить камин?

Каменщик выдал что-то по-арабски.

– Что он сказал?

Хамза с уверенным видом покачивался на пятках:

– Он сказал: сам Всевышний направил его по верному пути.

– Вот как?

Старый каменщик дотронулся до своего носа.

– Две ноздри, – сказал он.

– Ноздри?

– Всевышний создал нас с двумя ноздрями, никак не с одной. В этом и кроется отгадка. Мы скопируем божественный чертеж.

На следующий день вечером каменщик явился с тремя мешками цемента, кувалдой и бригадой длиннобородых братьев-мусульман.

Они на цыпочках вошли в дом и трудились от заката до рассвета, прерываясь только на молитву. С наступлением сумерек они возобновляли работу.

Хамза объяснил их ночные смены тем, что днем они каждый час посвящают изучению Корана.

Спустя четыре ночи камин был готов. Я сложил в топке дрова, перемежая их обрывками газет и хворостом. И поднес к газете зажженную спичку.