Доктор Мышкин. Приемное отделение

Пухленькая, улыбчивая, доверчиво смотрящая из-под очков, она напоминала классический образ доброй тетушки, столь нещадно эксплуатируемый в сериалах, и не только в них одних. И слушала Виктория Васильевна уютно – подопрет щеку рукой, улыбается и кивает время от времени. А потом вдруг теплота во взгляде сменится холодным металлическим блеском, брови устремятся к переносице, голос станет резким, не терпящим возражений, и даже ямочки на щеках разгладятся, потому что улыбаться больше незачем. И прозвучит вердикт: «Извините, но вы нам не подходите!» Дальше в кабинете наступала тишина, потому что собеседники, обескураженные столь разительной переменой, безропотно спешили удалиться.

– Кравцова умеет, – лаконично говорил о Виктории Васильевне главный врач Александр Брониславович, вкладывая в слово «умеет» все свое восхищение. – На нее можно спокойно оставлять больницу.

Тыл у главного врача был крепкий – он приходился двоюродным братом заместителю руководителя департамента здравоохранения и потому мог в прямом смысле слова спокойно оставлять больницу на Викторию Васильевну, потому что «подсидеть» она его не могла.

На вопрос о причинах доктор с неожиданно звучной фамилией Боткин улыбнулся и ответил просто:

– Подзаработать надо.

– Семья большая, Алексей Иванович? – понимающе уточнила Виктория Васильевна.

– Нет, – улыбка стала смущенной. – Двое нас – я и мама.

– Не торопитесь?

– Жду, – ответил Боткин и уточнил: – Пока не встретил ту самую.

«Ну, наши-то тебя быстро захомутают, – подумала Виктория Васильевна. – Не дадут пропасть без внимания. У нас «тех самых» – батальон и одна другой акулистее». Ишь ты, какой застенчивый скромник, как замечательно потупляет взор и краснеет ушами. Но по всему видать – человек добрый, покладистый.

– Маме-то без вас трудно придется, – полувопросительно-полуутвердительно сказала Виктория Васильевна, желая выяснить состояние здоровья матери Боткина, чтобы понять не будет ли тот постоянно «срываться» домой.

– Она у меня молодец, – гордо ответил Боткин. – И здоровье ничего, для шестидесяти трех лет можно сказать – отменное. Главное, на огороде не надрываться, ненужных трудовых подвигов не совершать. Но на этот счет у меня с соседями уговор.