Легкими шагами

Юля все грозилась достать из чуланчика стремянку и сорвать к чертям блеклые обои, но к тому времени с группой таких же, как она, неугомонных ботаников уехала в Сочи за новыми подвоями.

Чтобы не заниматься ремонтом, Артем Сергеевич занялся Лизой. С тещиного благословения отпуск его завертелся на парковых каруселях. Сначала на лошадках, затем на жирафах. Посетили новый зоопарк с гиппопотамом, покатались на лодке с веслами, покормили уточек, объелись сладкой ваты, мороженого и даже умудрились сгореть на солнце, позабыв дома панаму.

В просторном фойе перед спектаклем миловидная тетенька завлекала ребятишек воздушными шарами, расписными матрешками и куклами. Одна кукла сильно отличалась от других. Узкие ножки и ручки в ромбовом трико, курточка с бубонами вместо пуговиц, на голове пестрая треуголка с настоящими колокольчиками. Звали куклу Арлекин. Улыбка ее хамоватая и огромные черные глаза с хитрым прищуром чем-то напоминали Маху.

Прозвучал третий звонок, а Лиза от витрины не могла оторваться.

– Хочешь? – спросил отец.

– Хочу! – выдавила дочь.

Инструкция к странной кукле прилагалась.

С длинными запутанными нитями к сочленениям колен, локтей и плеч Лиза разобралась без посторонней помощи. Голова крепилась к крестовине неподвижно, но при желании кивала, какой-то невидимый рычажок этому способствовал. По росту Арлекин доходил до Лизиного плеча. Марионетка оказалась самой настоящей – паркетной. Управлять такой было неудобно даже с приподнятыми руками, но с табуретки все выходило замечательно.

Новый друг появился кстати. Он заменил и детский сад, опустевший в летние месяцы, и Маху, которую мать отправила до осени в деревню к родне. Оставшись самой себе предоставленной, Лиза, к удивлению взрослых, проявила небывалую ответственность, и пока бабушка вела с отцом тихую борьбу, настаивая на побелке кухонного потолка, с утра до вечера упражнялась с куклой.

С виду ничего особенного не происходило. С куклами Лиза играла и раньше, прилежно одевала, кормила, в хорошую погоду выгуливала в песочнице, вечером укладывала спать. Куклы четко исполняли все требования, беспрекословно повиновались желанию хозяйки, хлопали жесткими ресницами, пухлыми ротиками улыбались в ответ. Вздумай хоть одна из них взбунтоваться, тут же получила бы строгий выговор, но гладкая пластмасса равнодушно мерцала розовым теплом штампованных лиц.