Широкий угол

Я просил одноклассников мне позировать, но они отвечали, что, мол, фотографироваться – проявление тщеславия и битуль Тора, трата драгоценного времени, которое следует уделять изучению священных книг. Когда Мойше Портман заговорил о своей сестре, я почувствовал, что вот оно. И действительно, Малка сразу согласилась, и никаких угрызений совести я не испытывал.

– А родители как отреагировали? – вывела меня из задумчивости тетя Сьюзи.

– Не знаю. Они всё узнали от директора, наверное, только что – их вызвали в школу.

– Ох и тяжело им придется. На них теперь вся община ополчится.

– Да, вот только я туда, куда они меня отправят, не пойду – особенно в Монси[2 - Пригород Нью-Йорка, в котором живут главным образом ультраортодоксальные евреи. – Примеч. ред.]. «Ешива Хай Скул» – это просто ужас, и я такого больше не хочу.

Тетя Сьюзи сняла очки для чтения, в которых разглядывала Малку Портман, и лицо ее приняло выражение, которое я очень любил – в нем я всегда видел поддержку.

– Ты у нас… как бы это сказать… необычный мальчик. Не надо так на меня смотреть, я серьезно. Но главное, каким бы неудобным ты ни казался этим… людям, – на последнем слове ее лицо скривилось, – всем ясно, что для своего возраста ты очень умен. Учишься лучше всех в классе, да еще и с детства читаешь эти ваши толстенные книги. Я?то всегда знала, что тебе не место в школе, где ничему толковому не учат. Послушай меня, вся эта история – отличная возможность перейти в школу, достойную тебя.

Дверь в родительскую спальню была закрыта. Неодолимая преграда, сквозь которую я с детства привык подслушивать их всегда безрадостные разговоры. Вот и тем вечером из спальни не доносилось ничего, кроме встревоженного шепота.

– За что нам все это? За что? – причитала мама. – Бог хочет нас покарать. Я это чувствую.

– Что мы сделали не так? Растили в общине, соблюдали все правила, следовали советам раввина, отправили его в нашу «Ешива Хай Скул».

– И где он таких гадостей понабрался? Точно не дома. Мы его оберегали от всех безумств, что творятся там, снаружи.

– Надо было после свадьбы не оставаться в Бостоне, а ехать в Монси.

– Да что ты такое говоришь, брайтонский раввин – наставник, каких поискать.

Последовало несколько минут тишины. Я затаил дыхание, чтобы родители меня не услышали. Затем отец продолжал:

– Надо решать, что делать.