Симулякр

– Следственный отдел московского управления Лубянки, – ровно с тем же энтузиазмом отбарабанил я, – старший лейтенант Капутин!

– Молодец Капутин! – Он напутственно хлопнул меня по плечу. – Если не засланный, далеко пойдёшь. Мы своих за версту чуем, а ты, я смотрю, хоть и незаметный, как моль, а толковый, как иудей в окопе. – И заржал, по-доброму.

Именно тогда, в момент полной отчаянной неизвестности, я и вытащил тот билет, по которому жил и ждал своего часа. Не партийный, а этот, по жизни, который счастливый, если что.

Собрался с духом, говорю Мякишеву:

– Адольф Михалыч, разрешите идею донести. Дайте двадцать секунд, изложу. Иначе, сами понимаете – всё может быть.

– Даю! – жёстко ответил он, – Время пошло!

Я уложился в пятнадцать.

– Итак, – говорю, – здесь оставляем два взвода – хватит, чтобы держать заложников. Остальными силами выдвигаемся в Останкино. По пути реквизируем грузовую технику, тараним вход, занимаем информационную студию, делаем воззвание-обращение к народу. Готов написать.

Вы пока ищите генерала Галкина, первого зама, он, по нашим сведениям, продажный. Если б не события, мы бы его взяли ещё в сентябре, после разработки. Только Барашников не велел, у него на Галкина свой план был. Если он от имени министра танки повернёт, считайте, мы в дамках. Главное, сразу же Шевелюру арестовать, вместе с остальными, чтобы не успели опомниться. А Хабибуллина с товарищами – на волю. Да, и ещё не забудьте Галкину приличный бонус пообещать, он, говорят, на это дело падкий. Потом, если чего, обратно отберём, Адольф Михалыч, не вопрос.

Я намеренно вставил это «мы», имея в виду проверить реакцию Мякишева на сговор. Именно в такие спонтанные моменты решаются вещи ключевые. Кто сдавал курс по вербовке и провокации, тот меня, надеюсь, поймёт.

Мякишев аж на месте подпрыгнул. Заорал:

– Людей, живо, с сопровождением! – И мне, – Бери взвод и на двух БМП дуй на телецентр. Жди нас там, составляй воззвание. Как прибудем, с Галкиным или без него, прочту, выправлю если что, и на штурм! И лично зачитаю народу от имени всех патриотов! – И сунул рацию.

В общем, рванули мы туда. Пока ехали, обдумывал под тряску боевой машины сочинение на вольную тему. Руки-ноги тряслись – не от волнения, нет, от другого переживания: думал, вот оно, накатило, наконец, саму историю делаем.

Делаю!

А текст уже складывался в голове, сам, словно Бог его мне надиктовывал, наш, русский, хотя я что по русскому, что по литературе сроду выше трояка не поднимался.