Анти-ты

Аристотель вообще считал, что шутка – это форма оскорбления. Чарльз Грунер[25 - Американский профессор, преподаватель высшей школы речи и драмы, автор книги «The Game of Humor».], в принципе, утверждал то же самое: что юмор – это игровая агрессия, где смех выступает проявлением реакции в отношениях победителя и побежденного. Пошутить над кем-то и посмеяться – все равно что сказать: «Смотри, я лучше, сильнее, а ты слабее. Ты упал, а я на ногах».

– Я просто люблю смотреть, как падают люди, Ива. – Иногда ее занудство все-таки может надоедать.

– Это… антикульминация.

– Чего?

– То есть… когда должен настать кульминационный момент, панчлайн в шутке, резко появляются заставка и музыка. Человек падает, но не приземляется. Мы не видим концовки, не видим катарсиса, не видим самого болезненного. И… я люблю этот мем потому, что он как вишенка на торте. Когда играет эта музыка, я понимаю, что надо смеяться.

– Ива, пообещай мне кое-что.

– Да?

– Если меня будут хоронить, то пусть гроб опускают под эту музыку.

Это была шутка, но Ива не рассмеялась. Она приняла это всерьез.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– А еще сегодня я кое-что поняла про нашу заказчицу. Помнишь, я писала ее историю в посте?

История была затертой, драматически выверенной и, откровенно говоря, такой «по-инстаграмски» шаблонной, что даже не верилось, что это правда. У нашей героини, сорокалетней блогерши, развод, пятилетний ребенок на руках и, разумеется, сложный период в жизни.

На них наша героиня открывает частный детский сад «Скворечник».

– Я сегодня вспомнила этот пост и поняла: мама копила деньги на гроб, а доча купила скворечник – ту же коробку из дерева. Мне кажется, это просто уморительно. – Не знаю, почему меня так распирал смех, но, кажется, Иве эта шутка тоже зашла. – Мама копила на гроб, а доча сделала скворечник.

Чуть позже Ива ушла спать, а я села наобум писать чертов чек-лист про женское счастье.

Написала что-то на отвали, а потом подумала, какой чек-лист был бы у меня.

И, пока я его составляла, поняла одну вещь про свою депрессию.

Иногда я вижу ее. Словно тень, которая каждый раз принимает разные формы. Стеснительный ребенок, который опасается зайти в гости и стоит в дверях.

Я смотрю на свою депрессию и говорю: я буду шутить, пока ты не уйдешь.