Анти-ты

Я всегда посмеивалась над ними, потому что понимала: я никогда не смогу стать такой, как они, я слишком сломанная.

Но Ива ведь как-то смогла, и я надеялась, что она меня научит.

Давайте остановимся тут. Мы болтаем, мы обнимаемся, мы обмениваемся пьяными комплиментами, и это ужасное антиновоселье становится точкой, как мне тогда казалось, с которой начинается невероятная дружба.

Но, как я уже говорила, меня зовут Тома, и я коллекционер. Коллекционирую разочарование.

Не забыть после этой тусовки:

– выпить утром «Новакс»

– убрать муку

– историю Ивы

– Иву

– подписаться на нее в «Инстаграме», а не сталкерить каждый день

– шутку про «Овощное жарево»

– шутку про игру на кифаре

– собрать свои вещи

– надежду

Глава 2.

Сырные наггетсы

Моя цель – забыть о боли.

Смеяться над болью, уменьшать боль, дразнить боль.

Все это – смех.

    Джим Керри

– Мои родители постоянно ставили мне в пример старшую сестру. Мама постоянно ругалась: «Почему ты не можешь быть как Рита?» Вот только Рита умерла при родах.

 – Короткая проверенная шутка, бьет наповал. – И я говорю: «Мам, ну я ж не настолько плохая». Вот недавно мой однокурсник вылетел из института. Ну не совсем из института, из общаги. Буквально. – Короткая пауза, чтобы подогреть внимание, и совсем беспечное: – Выбросился из окна.

Первую секунду, даже меньше, смех пробивается будто из тяжелого и плотного комка совести, чтобы расцвести и раскрыться полным букетом. Именно так и происходит, когда дело касается того, что большинство называет «черным юмором».

Я же называю это единственно верным способом выживания.

– Так он еще учился на коммерции, по мне, так это деньги на ветер.

Вторая волна смеха, когда сознание уже уловило общую направленность шуток, когда все понимают, что именно их ждет, и смех звучит куда радостнее и свободнее. Я называю это «раскрепощающий смех». Смех под лозунгом «смотри, какая я мразь, и мне за это не стыдно». Мой любимый вид.

Только здесь можно забыть, насколько ты подонок, и посмеяться вдоволь, растворившись в гоготе других подонков.

Никаких осуждающих взглядов, никакой ярмарки тщеславия. Здесь мораль забывается быстрее, чем сама хохма.

Да, я хотела бы задержаться на этом моменте, чтобы показать вам контраст. Начнем заново: после антиновоселья прошел год, стендап-клуб, но уже «Гагарин», набитый людьми, три огромные махины камер, кусочек тени режиссера, который покачивается на самом уголке сцены.