Треугольная жизнь (сборник)

Он уже передвигает предохранитель, оттягивает затвор, но в этот момент вдруг появляется командир, проверяющий караул, и отчитывает бойца, не крикнувшего своевременно: «Стой! Кто идет?» Все это, кстати, было не придумано, а случилось с Олегом на самом деле.

Литобъединением руководил старенький, седенький поэт-песенник. На каждом заседании он непременно рассказывал одну-две истории, начинавшиеся словами: «Как-то раз мы с Мишей Светловым пошли в ресторан…» У тех, кто регулярно посещал литобъединение, сложилось впечатление, будто Светлов ничего в жизни больше не делал, как только ходил в рестораны, а потом хулиганил вместе с поэтом-песенником.

Первой читала стихи юная дама с белым от пудры лицом и кроваво напомаженными губами. Голос у нее был тонкий, рыдающий:

Что-то сломалось. А что – не знаю.

Не понимаю, сломалось что.

Что-то сломалось – и я умираю,

Кутаясь в замшевое пальто…

Подслеповатый руководитель слушал, чуть склонив голову набок, и еле заметно улыбался. Когда она замолчала, он некоторое время жевал губами, а потом задал с виду невинный, но в сущности ехиднейший вопрос:

– А что все-таки сломалось?

– А что обычно ломается у девушек! – хихикнул Борька.

– Без двусмысленностей, юноша! – Старый поэт поднял сухой палец.

– Это же метафора! – чуть не заплакала напудренная.

– Ах, метафора! Вы знаете, как Миша Светлов назвал этого… как его? – Руководитель явно прикидывался, что забыл фамилию знаменитого поэта. – Ну, он еще все Ленина с денег убрать просит…

– Вознесенского! – подсказали из зала.

– Да, этого… Он назвал его «депо метафор». Запомните!

Следом читал парень внушительной рабочей наружности. Каждую рифму он словно вбивал в воздух здоровенным красным кулаком:

Поднимается вновь

день.

Мне в кровати лежать

лень.

Бродит в теле моем

кровь,

Манит душу мою

новь.

И гудками меня

зовет

На работу родной

завод!

– А разве сейчас есть гудки на заводах? – ехидно спросил из зала Слабинзон.

Заводской парень побледнел, сжал кулаки и с ненавистью посмотрел на обидчика:

– Не твое дело!

– Ничего, ничего, это метафора.

– Метафора, – угрюмо согласился рабочий поэт.

– Но дело не в метафоре. Это стихи для стенной газеты – не более того.

– Посмотрим! – буркнул парень и скрылся в задних рядах.

– Ну а теперь вы! – Старичок ткнул длинным пальцем в Слабинзона.

– Может, в другой раз? – замялся Борька.