Треугольная жизнь (сборник)

– Да ты что?

– Честно!

– Слушай, давай я тебя с одной моей официанткой познакомлю – ее вся Казанская железная дорога удовлетворить не может!

Но однажды родители все-таки дождались его возвращения. Мать нервно вязала, стуча спицами, а отец играл желваками, как Шукшин в «Калине красной», и курил папиросу в комнате, хотя обычно выходил для этого на лестничную клетку.

– Ну и как ее зовут? – спросила Людмила Константиновна.

– Оксана. Мы, наверное, поженимся, когда мне восемнадцать исполнится…

– Не рановато? – усмехнулась мать.

– Женилка выросла? – сурово поинтересовался Труд Валентинович. – Когда тебе восемнадцать исполнится, ты не в загс, а в армию у меня пойдешь, засранец, Родину защищать! Может, поумнеешь за два года. Хватит того, что ты из-за нее в институт провалился!

– Это не из-за нее…

– А из-за кого – из-за него? – Отец настойчиво углублял тему топографического низа.

– Где она работает? – продолжила мать перекрестный допрос.

– На «Трехгорке».

– Москвичка?

– Не совсем.

– Ясно – лимитчица, – определил Труд Валентинович.

– Ты больше с ней встречаться не будешь! – объявила мать таким тоном, каким обычно сообщала посетителям, что высокое начальство не примет их ни сегодня, ни в обозримом будущем.

– Буду! – огрызнулся Олег.

– Что-о-о? – взревел Труд Валентинович, расстегивая ремень. – Мы из него человека с высшим образованием хотели сделать, а он из-за какой-то давалки… Эх ты, бабашка!

– Она не давалка!

– Тем более!

Порки не получилось по причине буйного несогласия воспитуемого с такой непедагогической мерой воздействия.

На грохот упавшей этажерки и крики Людмилы Константиновны сбежался Дмитрий Сергеевич. Он и оттащил разъяренного, побагровевшего Труда Валентиновича от Олега.

– Убирайся отсюда! – орал отец, вырываясь.

– Это и мой дом! – всхлипывал Башмаков, потирая помятую шею.

– Твои одни только сопли!

Олег хлопнул дверью так, что домик, выстроенный давным-давно, содрогнулся вековой штукатуркой.

Ночевал он на Ярославском вокзале, где до рассвета рассказывал свою печальную историю какому-то командированному, который тоже грустно поведал про утраченный чемодан с совершенно новой пижамой:

– И ведь глаз с него не сводил… Только задумался на минуточку!

На следующий день Башмаков – без эскимо – встретил Оксану возле проходной и объяснил, что подрался с отцом и ушел из дому.

– Из-за меня? – восхитилась она.

– Из-за института.

– Значит, из-за меня.