Крепдешиновое лихо

– Тимофеев! – Сергей Дуло нащупал глазами криминалиста и распорядился: – Снимешь все пальчики, которые найдешь. Будем действовать методом исключения. Может чего и выловим.

– Есть снять все пальчики, – без особой охоты ответил он.

– Да! И еще осмотри замки на предмет подбора ключей.

– Это без надобности, – ответил Тимофеев. Ключей, как и сумочки при дамочке не было. Значит, вошли с ее собственными.

– Я тоже так думаю, но проверить надо.

Вся группа, включая понятых, перешла в гостиную. Сергей Дуло обратился к Елене:

– Теперь многое зависит от вас.

– Здесь ты хватил, – ухмыльнулся Тимофеев. – Лишнее… Надо же такое придумать.

– Делай свою работу. – Огрызнулся Сергей.

Все, что происходило дальше, выглядело так: Елена ходила по комнатам в присутствии Дуло и понятых, заглядывала во все шкафы и уголки квартиры.

Круг замкнулся в гостиной, она указала на полку:

– Здесь всегда лежали деньги.

– В прямом доступе? – недоверчиво осведомился Сафаров.

– Так сложилось… Когда-то мама хорошо зарабатывала на продажах химических реактивов, и на этом месте всегда лежали стопки купюр. Тогда она измеряла их сантиметрами, но потом все изменилось, большого достатка не было, но деньги лежали здесь.

– Ваша мать держала деньги на вкладах?

– Этого я не знаю. Но карточкам она не доверяла, боялась мошенников.

Дуло прошел к шкафу.

– Какая сумма здесь могла находиться?

– Тысяч триста, как мининмум.

– Еще раз роверьте все отделения, возможно ваша мать сменила место хранения.

Елена прошлась по соседним отделениям, выдвинув ящик, порылась внутри. Потом растерянно обронила:

– Ой…

– Что? – Дуло вплотную приблизился к ней. – Говорите.

– Здесь лежало мамино золото, а теперь пустые коробки.

– Много было?

– Да нет! Она не любила драгоценности. Кое-что осталось от бабушки, что-то дарил отец.

– Предметнее вспомните?

– Два колечка, цепочка, серьги две или три пары.

Стоявшая поблизости понятая, сделала шаг вперед:

– Наверное, их украли!

Сергей Дуло с иронией взглянул на нее:

– Просто с языка сняли. Спасибо.

– Бедная Надя! Хорошая была женщина!

Именно на этом патетическом возгласе в квартиру вбежал взволнованный пожилой мужчина и, не останавливаясь, бросился к Елене. Та разрыдалась и припала к его груди:

– Папа! Ее убили!

– Знаю, доченька, знаю. Мне позвонили.