Оскомина

Сотрудник же ОГПУ, с которым они беседовали, как раз точности-то и избегал:

– Извиняюсь, гражданка. Это вы сказали, а я лишь повторил.

– Но вы вложили в это какой-то смысл…

– Я только выполняю приказы и произвожу следственные действия, а смысл во все вкладывает лишь мое начальство, руководители партии и лично товарищ Сталин. Голова у змеи, наверное, тоже отрублена со смыслом…

– Не хотите ли вы сказать?.. – Мать никак не могла повернуть сказанное так, чтобы оно хоть чем-то ее утешало и обнадеживало.

– Повторяю, – сказал сотрудник ОГПУ, но при этом ничего не повторил из своих слов, а произнес нечто новое: – Повторяю, всюду затаились змеи. Они прячутся под камнями и жалят. И задача ОГПУ – рубить им головы. К этому нас призывает товарищ Сталин и родная партия.

Моя мать истолковала все по-своему.

– По-вашему, моему отцу грозит опасность? Его могут расстрелять?

– Это уж как суд решит, гражданка…

– Значит, будет суд? Но мой отец не совершил ничего дурного. Он всю жизнь работал на благо Красной армии, стремился сделать ее сильной и непобедимой.

– А с реакционером Свечиным он дружил?

– Дружил, только какой же он реакционер?

– А где сейчас пребывает дружок вашего отца, вы знаете?

– Ну, в лагере пребывает… – Мать охотно определила бы для Свечина другое место пребывания, но была вынуждена смириться с этим.

– Вот именно. В исправительном лагере. Значит, у него есть что исправлять. Мозги, например, не туда повернутые…

– У каждого можно найти недостатки…

– Недостатки недостаткам рознь.

– Ах, что вы такое говорите! – Мать больше всего желала, чтоб было сказано нечто совсем иное взамен услышанного ею.

– Я говорю то, что ваш отец арестован. Остальное покажет следствие. А подарок унесите и спрячьте. В протоколе о нем упоминать не обязательно. И будем считать, что вы нам его не показывали. Так, гражданка, спокойнее и для вас, и для нас.

– Для меня покоя больше не будет, – глухо проговорила мать и унесла подарок так, словно этим выражала свое сожаление о том, что его вынесла.

Глава шестая. Ищут тетрадь

Унесли

Деда вскоре увели. Перед этим он со всеми простился – кого-то обнял, кому-то низко поклонился в ноги, а меня снова взял на руки, слегка подбросил и расцеловал.

– Слушайся старших, а больше всего – самого себя.

– Ну, ты научишь! – Тетушки явно опасались за последствия моего усвоения уроков деда.