Манекен (сборник)

Содержание гормонов в мамочкиной крови уменьшилось, хмель прошел, и можно было устроить перепалку: кого родители станут больше любить. С точки зрения Шуры, такую мямлю и рохлю, как Женька, и любить-то не за что. Женя, в свою очередь, доказывала, что грубая и несдержанная Шурка никакой радости папочке и мамочке не доставит. Это как резкий, рвущий уши звук. Долго его не вытерпишь. То ли дело приятная нежная мелодия, то есть она. Женя, вечное ублажение. Шурка говорила, что папочка не переносит слащавых песен, что мамочка равнодушна к душещипательным романсам.

3

Новенькую девушку Нина невзлюбила с первого взгляда.

– Катрин, – представилась та и оглядела Нину с ног до головы, ухмыльнулась и бросила на Сергея взгляд, в котором читалась оценка: так себе метелка.

«У них с Сережей было! – пронеслось у Нины в голове. – Раньше, возможно, долго. Как долго? Она симпатичная. Нет! Совершенно не привлекательная! Отвратительная! Маленькая злая мышка».

– Катрин? – переспросила Нина. – Это от «Катя» на иностранный лад? А я просто Нина.

Их мгновенно вспыхнувшее неприятие остальные, похоже, не заметили или сделали вид, будто не заметили. За длинным столом сидело девять человек, поздоровались с Ниной и Сергеем и вернулись к тарелкам и беседе. Сергей сказал, что голоден как тысяча китайцев, спрашивал Нину, что ей заказать. Аппетит у Нины (когда напротив сидит мышеподобная бывшая пассия Сережи!) пропал, но она подробно обсуждала блюда.

Говорили о предстоящем походе на Алтай, обсуждали детали, экипировку. Катрин с ними не отправлялась (хоть за это спасибо), потому что она только вышла из больницы, где лежала со сложным переломом запястья после неудачного прыжка с парашютом.

– Вы же могли и шею свернуть, – с неискренним сочувствием заметила Нина.

– Могла, – легко и почти ненасмешливо согласилась Катрин, – но не свернула.

– Трехтысячник – это круто, – сказал жующий Сергей.

– Что? – не поняла Нина.

– Прыжок с трех тысяч метров, – пояснила Катрин.

– О!

Произнесенное Ниной междометие только глупец мог бы расценить как восхищение. На самом деле, Нина в короткое «О!» вложила: «Если вам доставляет радость падать с трех километров и ломать кости, то я затрудняюсь оценить подобное удовольствие».