Дылда

– Вы же наш сосед по деревне! – Сообразив, что действовать надо быстро, пока он не очухался от неожиданности, я затараторила: – В нашем приюте двадцать три бездомные собаки. В основном это дворняги, но есть и породистые псы. Все они нуждаются в лечении, уходе и полноценном питании. И вы, как ответственный и добросердечный человек, просто обязаны нам помочь! Нам нужны деньги на прокорм животных. А ваша фирма очень богатая, мы в интернете вычитали. Почему бы вам не пожертвовать на благотворительность совсем небольшую для вас сумму?

Барханов нахмурился и повернулся к секретарше:

– Ника, это кто?! Откуда эти люди?

– Из приюта «Четыре лапы»… – совсем тихо промямлила Ирка, бросая отчаянные взгляды то на меня, то на Барханова.

– А я им говорила, Егор Сергеевич, что вы заняты, а они не послушали, – оправдывалась секретарша Ника.

Недовольно фыркнув, Барханов отодвинул одним движением руки со своего пути меня и Ирку и пошел к выходу, бросив на ходу:

– Какие еще лапы, какие собаки? Бред какой-то! Извините, я очень занят.

И скрылся за дверью с таким решительным видом, что было сразу ясно: догонять его и пытаться что-то объяснить бесполезно.

– Вот черт! – ругнулась я.

– Я же говорила, что ничего у нас не получится, – блеяла Ирка, плетясь за мной следом.

А у меня внутри все кипело и булькало: вот же гад, капиталист проклятый! Даже не выслушал толком. Все они такие, богатенькие эти! Плевать им на бездомных животных, да и на людей плевать.

Совершенно расстроенные, мы вышли на улицу. Теплый летний ветер растрепал волосы, но не остудил мое раскрасневшееся от возмущения лицо.

Ни участия, ни сострадания в этих людях! Да с такими вообще разговаривать бесполезно.

– И что нам теперь делать? – Иришка подняла на меня жалобные глаза. – Собачек жалко…

Собак действительно было очень жалко. Но я не привыкла опускать руки перед трудностями.

– Что-нибудь придумаем! – заверила я и быстрым шагом направилась к станции метро, сунув руки в карманы джинсов и ссутулив плечи.

– У нас есть еще на примете знакомые богатеи? – поинтересовалась я у совсем расстроенной спутницы.

Та только помотала головой.

– Саш, я не смогу их усыпить. Лечила, лечила, а тут усыплять совершенно здоровых, хороших собак?.. Я не смогу.

Я бросила взгляд на Иру, и сердце сжалось от боли.