Летний детектив (сборник)

Никсов буквально не успел никому слова сказать, как дверь захлопнулась и «кузнечик взмыл в небо». На борт помимо Лёвы поднялись только врачи и охрана. На лице у Инны было такое выражение, словно она никак не могла понять, расплакаться ей или погодить.

– Куда повезли Льва Леонидовича? – спросил Никсов.

– В хорошее место, – отозвался Хазарский. – В ЦКБ, Центральную Клиническую больницу. Там Ельцина лечили.

– Мне надо с вами поговорить. Когда вы уезжаете?

– Вот с вами поговорю и поеду, – добродушно отозвался Хазарский.

 – Но лучше бы соснуть немного. Ведь семь утра. А я, знаете, так перенервничал. Слава Богу, через час Лёва будет на больничной койке.

Разговор с Хазарским – юристом, адвокатом, мастером на все руки и доверенным лицом Лёвушки – состоялся уже белым днём. Никсов сразу взял быка за рога:

– Кто такой этот Артур Пальцев и какие у него отношения со Львом Леонидовичем?

Хазарский был бел лицом, бархатен глазами, темнобров. Иссиня-чёрный клок волос под нижней губой, которому надлежало исполнять роль эспаньолки, придавал всему его облику романтический, декадентский привкус.

Видимо, вопрос Никсова поставил его в тупик. Он эдак искоса посмотрел на следователя, задумчиво закусил нижнюю губу, о чём-то размышляя, а потом осклабился в вежливой улыбке.

– Я понимаю, – кивнул Никсов. – Вы хотите сказать, что не лучше ли спросить об этом у самого Льва Леонидовича, когда проснётся и будет в состоянии говорить. Но дело в том, что времени у нас немного – это раз. А два – и это главное – Лев Леонидович подозревает, что в него стрелял именно Артур.

Показной романтизм мигом слетел с собеседника. Он как-то разом на глазах поумнел и воскликнул с простонародной интонацией:

– Матерь Божья! Лёва сам вам об этом сказал?

Никсов развёл руками: мол, кто же ещё?

– Раз сказал, значит, имеет основания, – твёрдо подытожил Хазарский и добавил деловито: – Знаете что? Пойдёмте-ка прогуляемся. В этом сплошь деревянном доме потрясающая акустика. Словно внутри органа сидишь, и каждая доска – струна.

На кухне говоришь, а в угловой комнате наверху всё слышно.

Они прошли через цветник и сад, обогнули банный дом и пошли по деревне к лесу. На зелёной траве млели от жары утки. У калитки крайней избы стояла и смотрела на них в упор каштановая корова с пёстрым выменем и острыми рогами. Поравнявшись с ней, Хазарский вдруг набычился и крикнул: «Фу!» Корова отступила на шаг и принялась лениво махать хвостом, отгоняя оводов.