Фатум

Она не просто почувствовала, что задыхается, а одежда сковывала её, и девушка расстегнула верхнюю пуговицу на платье… Голова закружилась, и она схватилась за ствол дерева, чтобы не упасть… – Алексей Михайлович поправил съехавшие на нос очки. – А ещё мне очень не нравятся все эти американские имена. Если действие вашего произведения происходит в России, то пусть героев будут звать не Мэри и Джон, а Мария и Иван.

– Спасибо, учту, – Татьяна села, оправив клетчатый сарафан.

– Кстати, эта сумасшедшая жена напомнила мне о книге «Джен Эйр», – куратор обвёл взглядом настороженных студентов.

 – Помните мистера Рочестера?

– Я вас поняла, – девушка склонила голову, избегая смотреть в глаза преподавателю.

– В целом очень даже неплохо, – он зааплодировал и кивнул зрителям, чтобы те последовали его примеру. – Может быть, есть ещё желающие высказаться?

Длинная рука с массивными перстнями затанцевала в воздухе. На ногтях облупился синий лак, а указательный палец украшал металлический коготь.

Властелин колец потянулся, как проснувшийся кот, и, нарочито громко зевнув, сказал:

– Я хочу прочитать.

Алиса медленно опустила руку. Она никогда раньше не обращала внимания на этого долговязого панка с фиолетовым ирокезом. Впрочем, юноша предпочитал использовать парту как подушку и лишь изредка поднимал голову, чтобы почесать затылок и размять затёкшую шею. Но сейчас он выглядел решительным и даже несколько самоуверенным, правда, глаза испуганно бегали в стороны, точно не могли привыкнуть к дневному свету.

Незнакомец прикрыл их ладонями и замер на пару секунд.

– Вы с Алисой подняли руки одновременно, – заметил куратор. Он сел, тесно придвинувшись к пыльному, заваленному бумагами столу, заметно сгорбился, сделавшись похожим на гнома, и опёрся подбородком на ладонь. – Но для начала мне бы хотелось послушать вас, господин Дубров, – на губах застыла снисходительная улыбка, которая всегда появляется у преподавателя, когда его хулиган-воспитанник внезапно изъявляет желание выступить.

«Посмотрим, на что ты способен, дорогой болван», – будто бы говорит этот недоверчивый взгляд. Лицо господина Дуброва оставалось равнодушным и застывшим, как у экспоната музея восковых фигур. Сложно смутить человека с татуировками-рукавами: Алиса успела разглядеть маски комика и трагика, а вокруг них – угрожающую надпись на латыни.

– Vita brevis, ars longa, – одногруппник неожиданно повернулся.