Фатум

Люди никогда не любили девушку, где бы она ни появлялась и какую бы роль на себя ни брала; Алиса отвечала взаимностью и чувствовала себя вполне удовлетворённой. Но Саша напоминала ей мотылька, случайно залетевшего в чужую квартиру. Привлечённая слабым источником света, она не находила в себе сил вернуться, потому что в глубине души боялась навсегда остаться во тьме. Алиса подхватила с тетради серебряный стразик и попыталась водворить его на чёрный ноготь безымянного пальца.

– Это что за чудище? – спросил Андреев у единомышленницы, которая наматывала на палец густую рыжую прядь и, не стесняясь, во все глаза рассматривала худенькую фигурку в длинном пиджаке с огромными бордовыми пуговицами.

– Лужицкая. Та самая, которая спорила с Безугловым.

– Да ладно? Вчера она выглядела лучше.

– Угу. А сейчас просто девочка из 2007-го.

Густой румянец залил полные щёки куратора, даже бакенбарды как будто сделались красными от возмущения. Небрежным взмахом руки он опрокинул кружку с письменного стола, и она разлетелась вдребезги, обрадовавшись долгожданному освобождению.

Вьюшин молча взял щётку и совок. Душечка считался прекрасным преподавателем и приятным человеком, правда, ему никогда не давались воспитательные беседы. Алексей Михайлович знал за собой эту слабость и мечтал измениться: стать строгим и, возможно, немного бессердечным. Но всё заканчивалось виноватой улыбкой и беспомощной просьбой: «На этот раз я вас прощаю. Вот только больше так не делайте, хорошо?»

Девушка с густо подведёнными глазами и проколотой бровью кивнула – синие дреды на затылке подпрыгнули, точно и они принимали просьбу куратора.

Алиса подняла с пола сломанную заколку. Дракону не суждено проснуться: его лишили права дышать огнём.

Алексей Михайлович выбросил осколки в урну и попросил Алису закрыть окно, чтобы никто не простудился. Затем он откашлялся, взял в руки старую тетрадь с пожелтевшими страницами и заговорил слегка охрипшим голосом – подрагивающим, как пальцы парализованного пианиста.

– Пришло время для разминки, мои друзья, – он всегда так обращался к студентам, и они ценили это: куратор не имел привычки ставить себя выше воспитанников. Поговаривали, что Душечка родился с плюшевым сердцем. – Вам нужно написать сцену для рассказа. Или романа, как пожелаете. Тема – расставание в саду, – он выставил вперёд обе руки. – У вас ровно десять минут.

– Да я десять минут только думать буду! – послышался раздосадованный вопль с последней парты.