Сейф за картиной Коровина

– Заело? – Дайнека развернулась на каблуках, намереваясь ответить поехидней.

Едва не задев мужчину, она сначала растерялась, а потом неожиданно радостно выкрикнула ему в лицо:

– Свинья!

И расплылась в глупой улыбке.

Ситуация складывалась хуже некуда. Чтобы так мастерски ее спровоцировать, Дайнеке не понадобились месяцы тренировок. Она достигла этого одним только простодушием и непосредственностью, граничащей с идиотизмом.

Со стороны можно было подумать, что встретились двое добрых друзей. Одутловатое лицо мужчины обвисло.

Не веря своим ушам, он судорожно пробормотал:

– Не понял…

– Свинья, – механически повторила Дайнека и удивилась, что все это происходит на самом деле.

Она и сама не знала, почему произнесла грубое слово, да еще дважды. Может быть, оттого, что перед ней стоял тот самый здоровяк, из окна напротив. Единственное слово, с которым ассоциировался его образ, было как раз то, которое прозвучало. Два раза.

Дайнека смотрела ему в глаза и невинно улыбалась, не зная, что делать дальше.

Свинья отступил и сплюнул. Минуту он раздумывал и, видимо, не найдя что ответить, сплюнул еще раз. Затем помотал головой и матерно выругался.

– Я же говорила – свинья, – успокоила себя Дайнека и зашагала дальше.

На свете оставалось мало людей, способных ее удивить.

Машина завелась с полоборота, и Дайнека энергично тронулась с места. Она хорошо чувствовала автомобиль и ездить любила.

До восемнадцати лет отец не разрешал ей садиться за руль, но, едва отметив день рождения, она быстро научилась вождению и теперь лихо выруливала в безнадежных московских пробках.

Сначала отец купил ей старенький «жигуленок», который спустя год угнали. Следующая машина оказалась долгожительницей и уже три года служила хозяйке верой и правдой.

На приличной скорости Дайнека пересекла все Тверские-Ямские и через три поворота выехала на широкий проспект. Это были самые лучшие минуты ее жизни – за рулем жизнь чувствовалась острее.

Вечерняя заря угасала в огнях рекламы.

Из окна автомобиля Москва казалась маленькой и родной, Дайнека чувствовала, что этот город – то самое место на земле, где ей хочется жить. Но так же хорошо она знала, как легко этот город меняет правила.

Блеск и волнующий шум вечернего мегаполиса нарастали, Дайнека плыла в потоке машин, наслаждаясь своей причастностью к этому вечному движению. Вдруг, пренебрегая всеми правилами, ее нагло обогнал и подрезал черный «Сааб» и помчался к следующему светофору.