Синефилия

Я с самого начала говорил, что футбол не мое.

– Да. Ты всегда был больше про кино.

При этих словах он чокнул свою кружку о мою и сделал глоток. Затем выдохнул в точности как в знаменитой рекламе пепси.

– Кстати, о кино. Я решил, куда хочу поступать, – отпив немного, я вернул стакан на стол.

– Слава яйцам!

– Помнишь, как я ставил Уайльда в школьном театре? Профессор МакКарти говорит, у меня неплохо получается. И еще она сказала, что, видимо, это мое и… короче, я хочу писать.

– Типа писать фильмы? Ну круто…

– Да, и не только.

Снимать, если повезет… Думаю поступать на Film Studies. Только фиг его знает… тут и талант, и везение, и…

– Слушай, хорош ныть! Талант у тебя есть. Вон, даже МакКарти сказала. Уж кто-кто, а она точно шарит. Она тебе за литру ни разу ниже 90 не поставила.

– Ну, однажды она влепила 70 за «Джейн Эйр». И то я не читал…

– Чувак, я даже понятия не имею, кто это, – сказал Денис. – Короче, я чё хочу сказать: не оставляй мечту, едва шагнув к ней.

Успех – это мечта, прошедшая испытания.

– Сильно сказано.

– Ага. Это из фильма…

– Hey, captain, – к нам, приветливо растопырив руки, подошел тренер. Он был все в той же спортивной форме, в которой стоял на бровке во время матча. Я уверен, он и спал в этих трениках. Лишь однажды он появился в рубашке. В первый день учебы на праздничном ужине, когда профессор Тоунер представляла преподавательский состав.

– Come here, son, I want to introduce you to someone[3 - Подойди сюда, я хочу тебя кое-кому представить (англ.

).].

Тренер увел Дениса в сторону. Я вернулся к игрокам. Увидев меня, они тут же заорали: «Steadfast!» – и я понял, что с новым прозвищем придется жить вечно… Команда уже прилично напилась и теперь распевала школьный гимн. Колин Барнз рассказал, что на матче присутствовал скаут из манчестерской футбольной академии, который ищет игроков для предсезонки.

– Dan might serve them well[4 - Дэн мог бы им пригодиться (англ.).], – подмигнул он.

Колин принялся разглядывать чирлидерш, сидевших за столом на другом конце бара.

К одной из них, Эмме Старк, он неровно дышал и совсем не скрывал этого. По вторникам футболисты и девчонки тренировались вместе, и Колин приходил с букетом ромашек, сорванных на заднем дворе кампуса. На пробежке от него за сто метров разило одеколоном. Все находили это весьма трогательным, и за то время, что Колин ухаживал за Эммой, мы не придумали ни одной уничижительной шутки.