Синефилия

Джинни вновь принялась проповедовать феминизм. Она загуглила статистику, согласно которой при тори женщины стали занимать меньше государственных постов и управленческих должностей в крупных компаниях. Джинни связала это с распространением правого популизма и принялась ругать Трампа и Брекзит. В те дни в Англии все что угодно могли связать с Брекзитом.

– How did you vote? – спросил Маркуc.

– I didn’t, – ответила Джинни.

– Neither did I, – сказала Эмма.

– You can’t judge people’s choice if you didn’t vote, – сказал Маркус.

Колин поддакивал.

– We were seventeen, you stupid morons![31 - – А ты сама как проголосовала?– Я не голосовала.– Я тоже нет.– Ну, значит, вы не можете судить выбор большинства, если не голосовали.– Нам было семнадцать, дураки тупые! (англ.)] – ответили девушки.

Мы с Денисом прикончили второй стакан. Стены паба, обвешанные фотографиями лошадей и жокеев, поскакали из стороны в сторону. Пол затрясся, какое-то время я простоял на одной ноге, тяжело дыша и растопырив руки.

– Look at Steadfast! – заржал Колин.

– You right, lad?[32 - – Гляньте на стэдфаста!– Ты в порядке, парень? (англ.)] – спросил дедушка в твидовом пиджаке.

Денис и Маркус схватили меня за локти и повели в уборную.

– Ты, главное, не паникуй, – сказал Денис.

Я разглядывал возникавшие передо мной лица и испытывал какое-то необыкновенное безразличие, какое, наверно, бывает у игроков в русскую рулетку. Денис промыл мне лицо. Маркус посоветовал проблеваться. Забежавший в тесную уборную Колин стал спрашивать, чем он может помочь.

Бугай в футболке английской сборной занял второй из трех писсуаров. Он воодушевленно мочился, должно быть, терпел с самого утра. Бугай ушел только после того, как услышал поросячий визг и кашель из моей кабинки.

– Братишка, сколько начосов ты сегодня сожрал? – Денис держал меня за волосы.

Придя в себя, я вернулся за стол. Эмма и Джинни уговаривали меня пойти на собрание анонимных алкоголиков. Джинни рассказала о дальнем родственнике, который нажрался, поджег соседский сарай и до сих пор мотает срок.

Я обещал Джинни никогда не подходить к сараям ближе, чем на сто шагов. Когда я бываю пьян, мне двигаться неохота, не то чтобы что-то поджигать.

– Извини… Больше не пей, – Денис обладал поразительной способностью всегда делать вид, что всё под контролем. Закручивая косяк под столом, он выглядел настолько беззаботно, насколько позволяли следы блевотины на его кедах.

– Слушай, я там это…

– Да забей.