Роковое золото Колчака

– Иван Ильич! – Она помахала рукой. – Подождите!

Старик обернулся. Ускорив шаг, Полина догнала Мохначева и, запыхавшись, спросила:

– Можно я с вами?

– Буду счастлив. – Он тронул ее за локоть. – Я здесь каждый день гуляю. Километров пять по берегу прохожу. Зато с каким аппетитом иду на обед!

– Я тоже хочу пять.

– Кто мешает? Хотите, будем вместе гулять? Со всех сторон хорошо: поговорить можно, и с точки зрения безопасности. Я хоть и старик, в случае чего отпор дать смогу.

– Здесь опасно? – поинтересовалась Полина.

– Нисколько. – Мохначев улыбнулся. – Это я так… Страху нагнать, чтобы не передумали.

Они шли вдоль кромки воды. На берег накатывали волны, всякий раз меняя очертания мокрых пятен на камнях и буром песке. Глядя под ноги, Иван Ильич задумчиво покачал головой.

– До чего дело дошло…

– Вы снова про ограбление? – спросила Полина. – Неужели такого никогда не бывало?

– Конечно, бывало. Но не так варварски… – Он вскинул руки. – Убить двоих человек! Они бы этим варнакам и так все отдали, пригрози им оружием.

– Варнаки… Слово колоритное.

Иван Ильич внимательно посмотрел на Полину.

– В Сибири и Забайкалье так испокон веку называли убийц и грабителей. – Он тяжело вздохнул. – Многострадальная она, Сибирь наша матушка. Сколько лет сюда со всей России подонков и преступников отсылали. Оттого и жизнь здесь суровая. В каждом доме – ружье, во дворе цепной пес, и ставни на железных болтах. Впрочем, – он еще раз вздохнул, – все мы не без греха.

– В каком это смысле? – поинтересовалась Полина.

– Каждый второй сибиряк – потомок каторжанина или ссыльного. Остальные – из переселенцев или эвакуированных в годы войны.

– А вы? Ваши предки тоже из каторжан?

– Мои-то из казаков, – Иван Ильич оживился и ухватился за любимую тему: – Раньше ведь как… Целые деревни казачьими были, выселками их называли. К примеру, сбежит с каторги каторжанин, жандармы его ловят. А были еще казаки-добровольцы, которым, если поймают, за каждого беглого по десять рублей выдавали.

– Всего-то десять? – удивилась Полина.

– Ну, это когда было… Тогда корова стоила четыре рубля, максимум четыре с полтиной.

– Как же их ловили? Тайга-то большая.

– Очень просто. Как только сбежит кто-то с каторги, оттуда сразу передают. А ведь бегут все на запад. На восток никто не бежит. С севера Байкал не обойдешь, значит, только югом. Двести пятьдесят – триста километров пешком по тайге.