О чём рассказали картины

Хорошо, что батюшка не видел этого позора, схоронили его за месяц до того случая, да ему и братских укоров было достаточно. Вот тогда-то и прозвучали те слова, разделившие братьев.

– Хороша семейка: старший поп, – в сердцах сказал старший, Сашка, – средний неуч, а младший в разбойники подался.

– Зря ты так, – рыкнул средний, Сергунька, – видишь, ему и самому несладко, а тут ты ещё.

– Тоже мне пират-ушкуйник, – продолжал кипятиться Александр, – герой- добытчик!

Это и стало последней каплей.

Сергунька выскочил следом, давай уговаривать, но младший лишь обнял брата на прощанье и ушёл.

В Нижнем Новгороде примкнул к ополченцам и отправился «турку бить». Но пока добрались мир был уже подписан. Вновь скитания, но уже осмысленные – надо учится. Подрядился бегать офеней, разносчиком всякой мелочи, коробейником, дорос до лавки, женился.

Вспомнив о любимой Меланьюшке, Кирилл Митрофанович, начал оттаивать и ускорил шаг – без утренней трапезы и торговли не будет. Старые привычки самые надежные.

Уже подходя к дому, он почуял этот волшебный аромат гурьевской каши, такую умела делать только Меланья: брала несколько круп, вымачивала, парила-варила, добавляла ягод и запекала.

Его жена была при кухне сызмальства, сперва при барской, потом при монастырской, а потом даже в ресторации помогала и теперь все свои знания дарила мужу и детям.

С Александром они встретились, лишь раз, перед их свадьбой Мелашей, лет шестнадцать назад. Тот заехал на могилу к родителям – уезжал на Кавказ, полковым священником. Поговорили, повинились друг перед другом, даже обнялись на прощание, но прежнего тепла не было, будто лёд сковал. Он помнил, как сильно изменился брат, из прежнего Сашки-Алексашки превратился в загадочного витязя, что защищает дом свой и людей своих. А он так и остался чужим, ложкой дегтя в бочке мёда счастливой семьи.

Теперь уже его дети уехали в Нижний, в ремесленное училище, в инженеры рвутся. Учёные и проказы у них такие же, мудреные. Привезли, на Рождество, матери ходики, а те, как засвистят к полуночи, чисто воров ловят. Отец с матерью в сени, а эти на лавке от хохота заливаются, разве что не хрюкают. Родители, вернувшись хотели всыпать шкодятам, но увидев их лица захохотали вместе с ними – дети, это радость.