О чём рассказали картины

«Сын великого Дюма женился на русской принцессе» – вопили мальчишки газетчики у него над ухом, но усталость была сильнее.

Мишель разговаривал с одним из них, спрашивал о работе, искал жилье. Тот ему ответил, что сейчас он больше получит за сурка, чем от газетного крика. С жильем было не лучше – тот спал под навесом для бумаги.

Весь день Мишель ходил от пассажа к пассажу пытался свистеть, напевать песенку старого шарманщика, но голос дрожал, срывался и тонул в общем гаме зазывал и уличных артистов.

«Из края в край вперёд иду», – продолжал он уже не петь, а бормотать, бредя среди разношерстной толпы.

Не найти ему сегодня крова – Генри пригрозил утопить сурка если Мишель появится под их мостом. Надо идти дальше, искать еду и ночлег.

Юный савояр шёл сквозь чужой и враждебный город, но внезапно потеряв сознание рухнул возле ограды парка. Какой-то нищий поднял шляпу и положил рядом с ним. Больше никто не обратил на него внимание.

***

Мишель проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо

– Эй, малыш, проснись! Ты живой? – услышал он звонкий голос и открыл глаза.

Над ним стояла девочка лет двенадцати, с рыжими волосами и ярко накрашенным лицом.

– Ну ты меня напугал, – продолжала щебетать она, – Откуда ты? Что случилось?

От неожиданности Мишель икнул.

– Ты что испугался, – спросила девочка, – Не бойся. Давай знакомиться. Меня зовут Мари. Проказница Мари, слыхал?

Мишель замотал головой.

– Ты немой! Бедняжка! Может быть ты голоден? У меня где-то был кусочек булки, сейчас поищу.

Мишель уже начал приходить в себя и замахал руками.

– О, благодарю, – сказал он хриплым голосом. В горле пересохло и голос не слушался своего хозяина.

– Потерпи, сейчас принесу тебе попить, – обрадовалась девочка и скрылась в толпе разношерстной публики пассажа. Вскоре Мари появилась, держа в руках глиняную кружку.

– Выпей молока, – сказала она.

При слове «молоко» у Мишеля вновь перехватило дыхание: вспомнился дом в предгорьях, стада, идущие на выпас, дым из трубы родного дома, лес и тишина.

Вскоре сбивчивое повествование было прервано негодующим возгласом:

– Негодяи! Теперь, её уже не починишь, – сказала Мари, – но есть другой путь. Ты пока посиди тут, а я сейчас поговорю с отцом.

Она вновь исчезла.