О чём рассказали картины

– Ну, полно, голубушка, я и сам уже понял, что проголодался. Но в другой раз не отвлекай меня, пожалуйста.

Вскоре с чаем было покончено, можно возвращаться в мастерскую, однако дверь в неё оказалась приоткрытой. Заподозрив, неладное я, осторожно ступая, заглянул внутрь.

Аккуратно, стараясь не задеть развалившегося пса, сминая и комкая шелковое покрывало, на кресло карабкался босой сорванец в белой ночной сорочке. Сынок, Серёженька, четырехлетний карапуз, приметил в вазе большое красное яблоко и захотел овладеть им.

Натюрморт пропал, да и кому он был бы интересен!

Карандаш скользил по бумаге, а я старался не дышать, чтобы не спугнуть, то ли сына, то ли внезапно нахлынувшее вдохновение. Такие случаи в жизни живописцев редкость – трудно предугадать действия, создать сцену, образы. Сейчас же всё сложилось как нельзя лучше.

Сзади послышались шаги – теперь уже не важно кто это, еще мгновение, Серёжа обернется, увидит меня, Юлю и всё – сюжет исчезнет!

Я, не оборачиваясь, поднял руку с карандашом вверх и звук уверенных шагов сменился шуршанием еле слышной крадущейся походки.

– Что там? – обжигая шепотом, спросила меня любимая.

– Ты только посмотри на этого маленького воришку, – еле слышно ответил я ей, не переставая делать набросок.

В этот момент столик пошатнулся, серебряный кубок накренился и с грохотом упал на пол, разбудив старого пса. Лорд, вскочил и залился хриплым, сиплым лаем, а Сережа застыл в кресле с надкусанным яблоком в руке.

ПЛОЩАДЬ СОГЛАСИЯ

Сидя в своей гостиной, виконт Людовик Наполеон Лепик пристально рассматривал приобретённую картину. Вместе с ним в гостиной находились две его дочери Эйлау и Жанни.

– Папа, вам нравится этот портрет? – спросила Эйлау, глядя на картину, – Но он очень странный. Мы не в центре и фон какой-то смазанный. А ещё этот месье похожий на Людовика Алеви.

– И месье Джеральд сказал, что дядюшка Эдгар «с приветом» раз начал писать такие портреты, – сказала бойкая Жанни.

– Месье Джеральд, ошибся, дорогая. Ведь это мы гуляем по площади Согласия?

– Да, как раз вышли из Тюильри.

– Вот именно – «вышли»! Мы идём! Не сидим в коляске, не стоим возле ограды. Мы – движемся. И это прекрасно! К тому же это не только наш портрет.

– Чей же ещё, – спросила задумчиво Эйлая, – Вон того месье слева?

– И его тоже.