Прощальный поцелуй Греты Гарбо

Вот вам совет: поскорее уезжайте в Москву.

– А сами что же?

– Я не могу.

– Почему?

– Я – под подпиской. Меня, вероятно, подозревают в убийстве.

– В таком случае вам нужен адвокат.

– Даже два, – он посмотрел на часы. – С минуты на минуту они будут здесь.

– Значит, вы ввалились в мой номер лишь для того, чтобы отправить меня в Москву?

– Нет, не только. У меня есть важное сообщение. Это касается вашего зеленого платья… – Вдруг Шмельцов замолчал и с тревогой спросил: – Вы ничего не слышали?

– Я? – Лионелла чуть напряглась.

– Кажется, у вашей двери кто-то стоит.

– С чего вы решили? – Она встала и приблизилась к двери. Не глядя в глазок, спросила: – Кто там?

Из коридора послышалось:

– Открой, Маша.

Шмельцов подскочил с дивана и бросился в смежный номер, обронив на ходу:

– Я должен откланяться.

Проводив его взглядом, Лионелла открыла дверь и увидела на пороге Ольшанского.

– Входи, Кира. – Она впустила его в номер и закрыла дверь на ключ.

Глава 4

Бинго

Лионелла всей своей кожей чувствовала, что каждое сказанное слово сейчас будет ложью или бестактностью. Всего четверть часа назад она говорила о Кирилле со следователем, а теперь стоит лицом к лицу с ним самим.

И все же нужные слова отыскались.

– Выпить хочешь? – спросила она.

– Виски, пожалуйста.

Отвернувшись, Лионелла испытала временное облегчение, по крайней мере так не нужно было ничего говорить. Она достала из буфета бокалы, из холодильника – лед, и пока наливала виски, перед ее глазами пронеслась жизненная лента событий, связанных с Кириллом Ольшанским.

В последние годы они виделись редко, и всегда – на людях. Здоровались, конечно, иногда говорили, только наедине – никогда.

Как тут не сказать: странная штука жизнь. Живут два юных человека, любят друг друга, и кажется, впереди у них – счастливое завтра. Но завтра так и не наступило – жизнь обманула их.

В те давние времена ее звали Марией.

Еще в юности Мария-Лионелла знала, чего хочет от жизни: во-первых, стать кинозвездой, во-вторых, выйти замуж за Киру. Но если бы тогда, больше двадцати лет назад, кто-нибудь сказал ей, что ни того, ни другого с ней не случится, она бы свела счеты с жизнью, в большей степени из-за Кирилла.