Больно не будет. Нефантастика

Но еще тогда, десять лет назад, я понял, что… что вы нормальный. И что все дети дома без полета были нормальными. Что это мы не дали им возможность летать. Как там говорят? Обрезали крылья?

Он оказался совестливым человеком, этот Генрих Эдуардович. И прирожденным ученым. Он не стал придумывать крылья для нас, бесполётных калек. Не стал вскрывать в лаборатории тушки мышей и лягушек, чтобы вживлять в них электроды полета. Он изучал Вселенную – вот так, глобально. Да, хирург – но почему-то Вселенную.

Кто разберет, как устроены мозги у этих научных гениев?

– Сергей, это невероятно, но факт. Наш мир – я имею в виду, наша Вселенная – она словно меха у гармони. Мы лишь один из ее пластов. Параллельно существуют десятки других, – он уже смотрел на меня, уже забыл про смущение, даже про то, что я – нелетающий, забыл.

Я уже верил ему. Когда человек вот так загорается идеей – он и правда ученый. Нет, конечно, есть вероятность, что он просто шизик. И вероятность эта равна процентам девяноста.

Но Генрих Эдуардович был ученый – я хотел, чтобы он был ученый.

Он говорил про разные миры, которые похожи на наш, будто их рисовали через кальку. Что отличия – микроскопические. Например, в одном мире люди летают, а в другом – нет. Только ходят, и все. Ну, прыгать еще могут.

– Вы умеете прыгать, Сергей?

– Да. Я умею прыгать.

– Вообразите, даже ход истории в этих мирах практически идентичен. Даже персоналии… Вы знаете, в том мире тоже есть Карл Маркс.

Только он не теоретик свободного полета, а экономист. Кстати, неплохой экономист, я на досуге почитывал его труды.

– То есть вы попали в тот мир?

– То есть я попал.

– Офигенно. Сегодня утром я был 25-летним Сережей Денисовым, калекой-нелетуном, которого родители принесли на собеседование и которого наверняка приняли бы на работу в рамках зарождающейся толерантности. Сегодня днем я узнаю, что, оказывается, просто родился не в том мире, и нужно срочно бежать к своим, – я облокотился на стол и приблизился к Генриху Эдуардовичу так, что почувствовал запах его парфюма.

Он пах хвоей, ветром и немножко дымом. Впрочем, дым – это не парфюмерная история.

– Откуда вы узнали, что родились не в том мире? – когда он открыл рот, к букету добавился запах чая. – Я не успел вам это сказать.

– Я успел об этом догадаться.

– Вы пойдете туда вместе со мной или один?

– Я пойду один.

Часть 2.

Никогда не подаю нищим.