Африка – любовь моя

Он обожал жену, которая, по его словам, и балериной была, и манекенщицей, берёг журналы мод с её фотографиями, показывал всем при случае, гордился…

Надо сказать, не один он был сражён её чарами. Находились и другие люди, которых восхищала внешность Вики. Среди её почитателей оказались Неля и её шеф. Нелька признавалась, что восхищается внешностью Вики. Ей вторил экономсоветник. Упоминая Вику, он произносил с улыбкой:

– В ней присутствует очаровательное сочетание женщины и подростка…

Другие её осуждали. Маша находила её капризной и избалованной, а Лёша удивлялся, как Валерий вообще терпит такую никудышную бабёнку.

Владимир Петрович симпатизировал Валерию, которого хорошо знал ещё по Москве. Они были друзьями. Могли бы стать родственниками: и Валера, и его родители мечтали принять Владимира Петровича в свою семью, выдав за него старшую сестру Валеры. Кажется, Владимир Петрович немного сожалел о том, что не согласился. Сомнения помешали:

– Мне она казалась настолько умной, что я чувствовал себя перед ней набитым дураком! У них вся семья очень интеллигентная, а я – из простых.

Владимир Петрович переживал за Валерия и с трудом переносил его половину. И торгпред, и его жена не раз выговаривали Вике за её поведение. Но их мнение её ничуть не беспокоило.

Получив очередную индульгенцию от супруга, Вика продолжала наслаждаться своими «наркотиками» на полную катушку, спуская за несколько дней месячный заработок мужа – кстати, довольно приличный…

15.

Несмотря на то что я невольно вытеснила Машу из бухгалтерии торгпредства, Маша и Лёша продолжали со мной дружить. В отсутствие торгпреда они не забывали заезжать за мной (у Лёши был служебный «жигуль»), если отправлялись в резиденцию посла на просмотр нового советского фильма. Это было место встречи всей «советской колонии». Здесь общались, делились последними новостями, посещали библиотеку или медпункт, в котором по очереди дежурили жена торгпреда и жена военного атташе.

Фильмы демонстрировали на открытой площадке, где стояли скамейки перед экраном. Первый ряд предназначался для посла, который всегда появлялся последним. Как только он усаживался перед экраном, механик включал фильм.

Но даже если посол не приходил, места, предназначенные для него и его супруги, никто не занимал. Только однажды их занял экипаж «Аэрофлота».