Подвеска Кончиты

Они были удивительно похожи друг на друга: оба плотные, коротко стриженные, в одинаковых зеленоватых рубашках, и только брюки отличались оттенком серого цвета.

Дайнека представила, как, освободившись из тюрьмы, эти двое первым делом подались на рынок. И, не выбирая, купили одинаковую одежду и обувь.

«Уголовники, – подумала она, но тут же поняла, что кого попало в этот вагон не пустят. – Воображение разыгралось…»

Переговариваясь и посматривая в их сторону, мужчины вернулись в девятое купе.

– Не притворяйтесь, что вам этого не хотелось так же, как мне.

– Чего не хотелось? – это называется «включить дурочку«.

– Побыть со мной.

– Можно задать вопрос?

– Спрашивайте.

– Вы женаты, Виктор?

– Конечно, – ответил он. – Это важно?

– Для меня – нет, а для вас?

– И для меня… – хрипловато произнес Шепетов и обнял Дайнеку. Через мгновение она почувствовала, что он целует ее, и этот поцелуй был скорее приятен.

Отстранившись, Виктор посмотрел на нее долгим взглядом и, взяв за руку, потянул:

– Пойдем ко мне, Казачкова я отослал…

В ту же минуту дверь восьмого купе отворилась, и в проеме возник Кринберг.

– Пойдем… – настойчиво повторил Шепетов.

– Нет, – проговорила Дайнека. Она избегала встречаться с Виктором взглядом, потому что в глубине души хотела согласиться.

– Почему?

– Потому что нет.

Ей все больше хотелось ему возражать, и она испытывала от этого удовольствие.

Отступив на шаг, Шепетов поднял на нее тяжелый взгляд:

– Хочешь поиграть? Не боишься?

– Нет, – улыбнулась Дайнека.

– А ведь я могу заставить тебя.

– Попробуйте.

Шаги за спиной Виктора были некстати – это снова оказался Кринберг. Не глядя в их сторону, он юркнул в свое купе.

– Прости, – пробормотал Шепетов. – Иди спать.

Обернувшись, Дайнека увидела черноволосую незнакомку. Та шла навстречу и, казалось, хотела кого-то ударить, таким ненавидящим был ее взгляд.

Дайнека шагнула в купе и с облегчением закрыла за собой дверь.

– У тебя все в порядке? – Ирина приподняла голову с подушки.

– У меня все в порядке, – ответила Дайнека.

Уже привычно звучал мерный стук колес.