Нить судьбы

– Вот! А теперь деревня гудит, и про Надийку твою говорят тоже.

– А чего это она гудит-то? – Захариха встала, подперев бока руками.

– Да ничего, ничего плохого, наоборот, Глафира так и вовсе там расстилается, говорит, что Надийку за дочку теперь почитает, а коли она бы к ней жить пошла, так она бы взяла её к себе.

– Ещё чего не хватало! Я вам покажу, Надийку у меня забирать.

– Да ты не серчай, никто её не собирается забирать, это она так, тяжело ей сейчас, горе в ней кричит.

– Это да, – согласилась Захариха, – Горе ей, горе…

На шум выглянула из комнаты Надийка.

– Бабушки, вы тут о чём?

– Да ни о чём, ни о чём, стрекоза – махнула рукой Захариха, – Иди, своим делом занимайся.

– Ой, ну ладно, и я пойду, пора мне, – засуетилась Сузгиниха, поднявшись.

– Надийка! – крикнула она в комнату.

– А? – раздался голос Надийки.

– Я ведь пошла!

– Иди-иди, бабушка, я потом тебе сама принесу то, что у меня получится.

– Приноси, дочка, ну, давайте, не хворайте, – старушка повязала свою шаль, обула валенки и вышла за дверь.

Захариха, проводив соседку до ворот, в задумчивости остановилась на крыльце.

– Что это она тут говорила такое? Влас… Колдун… Надийка… И что это там, в деревне, деется такое? Надо будет сходить, порасспросить людей, – подумала она и пошла в избу.

ГЛАВА 10

Быстро бежит время. Вот уже и снег выпал, припорошил землю, укрыл её белой пуховой шалью, лёг сугробами. Подоспел Покров – время, когда испокон веку играли на Руси свадьбы. Все радовались чистоте и свежести, той красе, что приготовила зимушка-зима для людей – узорам на окнах, пушистому инею на ветвях деревьев, белоснежным просторам полей, крепкому уже морозцу.

Надийка почти не выходила из комнаты, всё вышивала и кроила каждый Божий день. Но чуть только Захариха входила в её комнату, как она тут же, задорно хохоча, прятала работу и говорила:

– Не подглядывай, бабуся!

– Показала бы хоть, что шьёшь на этот раз, стрекоза.

– Нет, потом сама узнаешь.

– Вышла бы ты, погуляла, Надийка, погода-то какая за окном, красота, а ты всё сидишь дома.

– Ой, бабуся, некогда, некогда, работы-то сколько!

– Ну, гляди…

***

В один из дней Захариха собралась идти в деревню, в лавку, купить надобно было кое-что по мелочи, да и баб расспросить о всяком. В голове её так и засела дума про Власа, кто он таков, и почему про Надийку так странно говорил в день Ванюшкиных похорон.