У меня так никогда не будет

В зале стояла живая сосна, украшенная новогодними игрушками, гирляндами, мишурой; диван, кресла, сервант, забитый сервизами и хрусталём, – этого добра было так много, что посуда была наставлена друг на друга. Между двух окон расположилась низкая тумба с огромным цветным телевизором.

В уголке, на маленькой навесной полочке, восседал тёмно-зелёный телефон. Из зала была ещё одна дверь – видимо, спальня.

Коля с Ирой присели на диван. Тётя Люся снимала с себя уличную одежду в прихожей. Она вошла в комнату, когда Ира любовалась статуэтками, часами, сервизами в серванте.

– Не обращай внимания, дочка, – сказала любезная женщина, – это всё подарки с работы. Награды. Вон только те часы Лёньке подарили на юбилей, – она показала на массивные часы в медной оправе с римскими цифрами. – Ну, рассказывайте, молодёжь! С чем пожаловали? Неужели доброе дело задумали? – она искоса посмотрела на сына. – Чем порадуешь, сынок, мать-старуху?

– Мам, какая ты старуха, постыдись.

Мама Николая выглядела старше своих лет: сухонькое маленькое лицо, тонкие губы, глубокие морщины вокруг глаз. Несмотря на невысокий рост и узкие, хрупкие плечи, она держалась прямо хоть стоя, хоть сидя, не сутулилась и глаз не прятала.

– И всё? – повернулась она к девушке.

Ира покраснела. Коля замолчал.

– Ну что же вы? Порадуйте мать…

– Мам, мы просто в гости зашли.

– Ну всё, так всё! Уважь гостью, альбомы покажи, а я пока стол накрою, обедать будем.

– Может, вам помочь? – осторожно спросила Ира, надеясь на отказ.

– Пойдём, коли не шутишь. Я уж тебе всё расскажу про этого хлопца, – тётя Люся кивнула в сторону сына.

Женщины встали и направились в кухню, минуя веранду и холодную прихожую, выйдя на двор они вернулись в большую кухню.

Тётя Люся без лишней суеты ставила и ставила на стол тарелки с угощениями, гостей дорогих ждали. Жареное мясо с картошкой, домашние соленья, домашние колбаски, пиалу со сметаной, попросила Ирину нарезать хлеб.

– Ты дочка, не стесняйся, и Леонида моего не бойся, – шепнула она по-свойски городской красавице, когда они в кухне делали нарезки, – не может он долго ходить или сидеть, осколок у него в спине. Походит, посидит и ложится, так легче ему, поэтому и поправился очень. Он мне по хозяйству здорово помогает, знаю, что больно, но он не жалуется.