Фаллический смутьян

– Знаешь, если ты правда строишь какие-то планы, то я сразу предупрежу: ничего не будет. Ни-че-го. Я помню, что было. Да, было неплохо, но эти воды река давно унесла, – категорично отсекла она и зачем-то махнула головой в сторону Яузы.

Ваня не понимал. «Если было хорошо, то почему бы и нет попробовать вновь? Это же просто и логично. Да, действительно странные у нее принципы. Даже ебанутые, наверно», – философски рассуждал Иван про себя. Он почему-то вспомнил стихи:

Злую, ветреную, колючую,

Хоть ненадолго, да мою!

Ту, что нас на земле помучила

И не даст нам скучать в раю.

– И знаешь, на фоне всего того бесконечного мрака, что творится в мире и у нас, есть дела и поважнее, – внезапно продолжила Лиза. – Хуй, – тихо, но решительно произнесла она.

Ваня не понимал, что происходит, но столь внезапный перепад выглядел странно и внушал тревогу.

– Хуй, – повторила она громче и увереннее.

– Тише, услышит же кто, – неуверенно произнес он.

– ХУЙ! – практически крикнула она в ответ.

– Мне завтра на работу, стоматология сама себе клиентов не приведет, – ответствовал Ваня и поспешно растворился во мраке Лефортова.

От звонка до звонка

– Ты, блядь, не слышишь клиента! Ты что, в своей испражнительной колонии слух потерял? – триумфально звучал элегантный мастер-класс по продаже стоматологических услуг от Кирилла.

Ваня сидел и молча вкушал говно, падающее на него мощным водопадом. Его мысли были о другом – мечты купить с премии удобную табуретку становились все призрачнее.

«Что это, если не глубинное единение со всем нашим многомиллионным народом», – оптимистически рассуждал Ваня, смакуя говнище. Он многократно приходил к мысли, что большая часть трудоспособного населения страны так и не стала космонавтами, предпочтя звон кассового аппарата бесконечному мраку межзвездных пространств. Было ли предпочтение добровольным, повинны ли в этом сами люди? Ваня склонялся, что да. Он считал, что высоты не берутся без боя, и презирал фатализм в стиле «ну что я могу поделать».

Но он не склонен был к идеализации духа и включению режима мотивационного тренера в стиле «нет ничего невозможного». Наоборот, он понимал, что невозможным было практически все. И любая гнусная случайность, будь то воля мудрого государственного мужа или проблема со здоровьем, могла сузить и так не слишком широкое окно возможностей до маленького тюремного окошка, а то и вовсе до размеров пчелиной пизды.