Письмо с того берега

Вагонные двери открылись, освобождая дорогу, и пассажиры вырвалась на платформу.

Последней из вагона вышла Элина Коган, красивая молодая женщина с грустными глазами, спокойным лицом и вьющимися каштановыми волосами. Она подхватила багажную сумку и зашагала к Московскому вокзалу. Уловив настойчивый запах кофе, решила было зайти в кафе, но тут же передумала – времени оставалось в обрез.

Элина пересекла вестибюль вокзала и вышла на площадь. Взглянув на стальное небо, втянула ноздрями пахнущий морем воздух и окунулась в атмосферу великого города, как будто переступила не только порог железнодорожного вокзала, но и порог самого времени.

Вокруг царила страшная суета, полная торопливых шагов, скрипа чемоданных колес, и громких голосов. Элина будто не слышала, стояла, застыв во времени, где каждый вздох, каждое мгновенье казались вечностью. Она ощущала прочную связь с этим городом.

Вскоре прибыло такси, и Элина села в автомобиль.

– Английский проспект, пожалуйста. К ресторану «Бильбао».

– Знаем такое место… – водитель тронул машину и встроился в автомобильный поток на Гончарную улицу. Площадь со стелой и круглым павильоном метро осталась далеко позади.

– В отпуск или по делам? – поинтересовался водитель.

– На юбилей к подруге. – Ответила Элина.

Таксист поправил зеркало заднего вида, чтобы рассмотреть пассажирку.

– Юбилей бывает у стариков.

– Ей – семьдесят пять, она – университетский профессор.

– А говорите подруга…

Элина чуть улыбнулась и ограничилась ничего не значащей фразой:

– Подруги бывают разными.

Водитель был прав, Нинель Николаевна не приходилась ей подругой в обычном понимании этого слова, скорее приятельницей и соучастницей опасного приключения во время круиза по Средиземному морю[2 - Книга «Пылающий символ».] в компании Богдана Апостолова…

«Стоп!» – Элина качнула головой и посмотрела в окно. О Богдане она предпочитала не думать.

Автомобиль выскользнул из артерии Введенского канала и свернул на Фонтанку, в которой отражались кружевные мосты.

Элина очень любила Санкт-Петербург, но в подражание отцу, называла его Ленинградом. Название отдавало леденцами, и лично для нее не имело ничего общего с вождем мирового пролетариата, а напоминало жестяную коробку от ландрин монпансье, хранившуюся в их московской квартире.