Письмо с того берега

– Вам знаком Файнберг Иосиф Илларионович?

– Файнберг? – Иркутов закивал. – Как же! Активный член всех наших мероприятий, заслуженный филателист, человек с безупречной репутацией. Не далее, как вчера представлял свою коллекцию на встрече коллекционеров.

– Здесь? В этих стенах? – поинтересовался Богдан.

– В актовом зале. – Иркутов описал рукой округлую траекторию. – Как вы успели заметить, у нас все по-простому. Что нужно коллекционеру, чтобы пообщаться с коллегами? Стол для экспозиции фонда и стул, чтобы сесть.

– Вчера на встрече было много народу? – спросила Элина.

– Да в общем-то как обычно: человек двадцать пять участников, не считая сторонних визитеров.

– Вы как член правления интересуетесь тем, что выставляют участники?

– А как же! Я и сам заядлый филателист. Иногда встречаются редкие экспонаты.

– К Файнбергу подходили?

– Конечно, и не раз. Вчера у него был удачный день. Ему посчастливилось всучить какому-то дилетанту набор из шести аргентинских марок.

– Стало быть, после выставки при нем находились большие деньги?

– О деньгах речь не шла. Это был неравноценный обмен. Две израильские марки, которые Иосиф получил взамен своих шести аргентинских, стоят намного больше. А я… – у Иркутова загорелись глаза. – Приметил на его столе одну португальскую марочку, но, к сожалению, дело не склеилось.

– Почему?

– К ней прицепом шла монгольская марка шестьдесят четвертого года, которая меня не заинтересовала, а без нее португальскую марку Иосиф не отдал.

– Как интересно… – обронила Элина.

– Такое часто бывает. Файнберг человек принципиальный, если уперся, не свернешь. И кстати, это качество для нашего брата бесценное. А то, знаете, уговорят иногда, уломают – согласишься. Потом жалеешь.

Элина и Богдан переглянулись, словно советуясь, стоит ли предъявлять их главный аргумент и, кажется, пришли к одному решению.

– Взгляните, пожалуйста. – Элина достала из сумочки старинную открытку и показала Иркутову.

Тот нацепил очки и пригляделся:

– Как же, помню. Была. – Иркутов недоверчиво поднял глаза. – Откуда она у вас?

– Чуть позже объясню.

– И все-таки, это странно…

– Кто-нибудь к ней приценивался? Хотел выменять ее или купить?

– Насколько я помню, открытка выставлялась не для продажи или обмена, а в ознакомительных или консультационных целях.

– Что это значит? – заинтересовалась Элина.