Город Антонеску. Книга 1

На этот раз бухарестское радио разыграло настоящий спектакль: под бравурную музыку доблестные румынские войска парадным маршем проходили по улицам поверженной крепости и для полного правдоподобия диктор даже назвал имена этих улиц – Дерибасовская, Пушкинская, Екатерининская.

А через два дня после этой передачи в плен был захвачен румынский офицер, имевший при себе инструкцию с точно таким же планом вступления румынских войск в Одессу. И, кроме уже упомянутых названий улиц, в плане с немалой гордостью было указано, что штаб 10-й пехотной дивизии будет расквартирован в главном опорном пункте большевиков – здании НКВД.

Так что будущее местоположение румынского штаба не составляло тайны, что и послужило причиной подготовки взрыва Дома на Маразлиевской.

Но вся эта так тщательно проведенная работа не имела бы смысла, если бы в момент взрыва Дом на Маразлиевской был пуст. Взрыв должен был прогреметь в «нужное время», скажем, во время какого-нибудь важного совещания, и сведения о таком предполагаемом совещании нужно было получить заблаговременно – как минимум, за несколько часов до его начала.

Но как это возможно?

Как раздобыть такую информацию в городе, который только неделю назад был занят врагом, в городе, где правит бал террор, в городе, где каждый случайный прохожий a priori считается партизаном, а еще хуже – евреем?

Нет-нет, очевидно, такую информацию раздобыть невозможно.

И тем более невозможно успеть передать ее через линию фронта.

Невозможно?

А вот, оказывается, возможно!

Эту, казалось бы, невыполнимую задачу выполнили бойцы отдельной разведывательно-диверсионной группы Внешней разведки НКВД во главе с капитаном государственной безопасности Молодцовым.

Честь и слава

Ранним утром по Пушкинской, от вокзала к центру, шел не спеша высокий молодой человек. Простенький, темный не по сезону костюм и небольшой фибровый чемоданчик сразу выдавали в нем приезжего и, учитывая напряженную ситуацию в осажденном городе, вызывали подозрение.

Но пока все шло хорошо – ни боец истребительного батальона, проверявший его документы на выходе из вокзала, ни патрули на Пушкинской его не остановили. И он продолжал свой путь, прекрасно ориентируясь в этом, чужом ему, городе.

Звали этого молодого человека Владимир, а фамилия была Молодцов, хотя в том новеньком паспорте, который он предъявил на выходе из вокзала, стояло совсем другое имя и другая фамилия.

Паспорт был выдан на имя Павла Бадаева.