Умм, или Исида среди Неспасенных

Впрочем, скоро я выпрямилась и зашагала дальше уже по насыпи, миновала заброшенную станцию и прошла под шумным узловым пунктом; теперь лишь пара улиц тихого эдинбургского предместья, Морнингсайда, отделяла меня от дома Герти Поссил, где к моему приходу готовился торжественный ужин.

Глава 5

– Благословенная Исида! Светлейшая Исида! О! Какая честь! Мы удостоились такой чести! О-о!

Сестра Герти Поссил, седенькая, хрупкая, годящаяся мне в бабушки, приветствовала меня Знамением, опустила керосиновую лампу на узкий столик и пала ниц, а вслед за тем подползла к моим ботинкам и принялась их оглаживать, как драгоценных живых зверьков.

Герти Поссил была одета в ниспадающий балахон цвета овсяной каши, который лужей растекался вокруг нее по черно-белому кафельному полу прихожей. Украшенная витражом дверь захлопнулась у меня за спиной.

– Благодарю, сестра Герти, – проговорила я с ответным Знамением, немного смущаясь оттого, что мои ботинки удостоились таких ласк. – Можешь подняться.

– Добро пожаловать, добро пожаловать в наш скромный, недостойный дом! – причитала она, поднимаясь.

Я помогла ей встать, придерживая за локоть, и она с открытым ртом уставилась на мою руку, а потом заглянула мне в глаза:

– О, благодарствую, Светлейшая Исида!

Она нащупала очки, болтавшиеся на груди, водрузила их на переносицу и тяжело вздохнула, будто вдруг лишилась дара речи. Позади нее, в темном коридоре большого мрачного дома переминался с ноги на ногу высокий грузный мужчина с массивной, почти лысой головой.

Это был сын Герти, Люций. Он встретил меня в тяжелом лиловом халате поверх темных штанов, заправленных в гетры; шейный платок под двойным подбородком нелепо сбился набок. Растянув рот в улыбке, Люций долго и нервозно потирал пухлые руки, а потом произнес:

– Эм-м-м… м-м-м… м-м-м…

– О чудо-дитя, разреши Люцию взять твою суму, – сказала мне Герти Поссил и повернулась к сыну. – Люций! Суму Помазанницы, ясно тебе? Да не туда! Вот дубина! Что с тобой сегодня? – Она цокнула языком, благоговейно взяла мой посох и прислонила его к стоячей вешалке, сокрушенно приговаривая: – Мальчишка совсем от рук отбился!

Люций неуклюже потопал ко мне, натыкаясь на мебель.

Я протянула ему котомку. Широко улыбаясь, он принял ее у меня из рук, закивал, и его кадык запрыгал вверх-вниз, как головка голубя.

– Скажи Светлейшей, что для тебя это большая честь! – велела Герти, с неожиданной силой хлопнув сына ладонью по животу.