Умм, или Исида среди Неспасенных

* * *

Через железнодорожную насыпь неторопливо переваливались пышные волны золотистой дымки, меняющие свои очертания в прохладном свете утреннего солнца; сквозь них проглядывали наши пастбища и пшеничные поля. В туманной дали несколько Спасенных, рывших канаву, прокричали мне приветствие и помахали; я сняла шляпу и помахала им в ответ.

По пути на меня снизошло привычное чувство спокойствия и отстраненности, которое на этот раз казалось еще более ощутимым – наверное, благодаря этой светящейся, переменчивой дымке, отгородившей меня и от Общины, и от внешнего мира.

Мои мысли то и дело возвращались к деду Сальвадору и его предостережениям насчет журналистов. Интересно, насколько серьезно он это говорил. Я никогда не сомневалась, что наш Основатель – незаурядный и мудрый человек, наделенный проницательностью, которая по праву ставит его в один ряд с великими пророками древности; однако, по его словам, у Бога есть чувство юмора (достаточно поглядеть на Человека, венец творения!), и мой дед не прочь об этом напомнить, а мы терзаемся: принимать это всерьез или нет? Впрочем, кое-кто склонен еще больше доверять пророку, если тот сам признает, что порой над нами подтрунивает.

Нужно сказать, со дня основания нашей веры мой дед испытывает болезненную неприязнь к средствам массовой информации. Как ни досадно, пресса, наряду с некоторыми государственными институтами, зачастую не дает себя игнорировать. Многие приметы современной жизни можно просто не замечать (например, не любишь магазины – никто тебя туда силком не потащит), а вот репортеры, полицейские или социальные работники любого из-под земли достанут, был бы предлог.

Пожалуй, хуже всего дело обстояло в начале восьмидесятых, когда газеты опубликовали серию так называемых разоблачений, а телевидение показало пару репортажей, в которых смаковался наш, как было сказано, «извращенный культ любви». В большинстве случаев эти нелепые слухи о причудливых плотских обрядах распространяли неудачливые новообращенцы (похотливые типы, все до единого), которые стали вероотступниками, как только обнаружили, что сельскохозяйственные работы в Ордене слишком тяжелы, а женское тело куда менее доступно, чем гласила молва.

В то время я и сама была ребенком, но до сих пор горжусь, что мы не ударили в грязь лицом.