Саврола

В конце концов, он был достаточно силен, чтобы выдержать их недовольство. Эти размышления были прерваны появлением Море; его лицо излучало энтузиазм.

– Центральный окружной комитет единогласно избрал вас своим кандидатом на выборах. Транта, марионетка диктатора, был осмеян. Я назначил общественное заседание в четверг вечером. Вы должны на нем выступить. Сейчас мы находимся на гребне волны!

– Отлично! – воскликнул Саврола. – Я ожидал этого назначения. Мы пользуемся огромным влиянием в столице. Я рад возможности произнести речь, поскольку давно уже не участвовал в заседаниях, и именно теперь у нас накопилось много вопросов для обсуждения.

– В четверг, в здании ратуши, в восемь часов вечера, – сказал Море, который, хотя и слыл романтиком, не был лишен деловых качеств.

– В четверг?

– Да. Надеюсь, у вас не назначены на этот день другие дела.

– Ну, в четверг вечером должен состояться торжественный бал, – медленно, словно взвешивая каждое слово, ответил Саврола.

– Я знаю, – сказал Море, – именно поэтому я назначил этот день. Они почувствуют себя танцующими на вулкане; совсем недалеко от дворца соберутся другие люди, действия которых согласованы и решительны. Молара не получит удовольствие на этом вечере; Лоуве не придет совсем; Сорренто будет готовиться к войне, если это потребуется. Значит, наше заседание однозначно испортит им праздник: ведь все они будут знать, что творится у них за стенами дворца.

– Четверг не подойдет, Море.

– Не может быть! Но почему?

– Потому что в этот вечер я собираюсь на бал, – решительно заявил Саврола.

Море разинул рот от изумления.

– Что?! – воскликнул он, – Вы?

– Вероятнее всего, что я пойду. Древние традиции государства не могут быть отброшены подобным образом. Это мой долг – пойти туда; мы боремся за восстановление конституции, и мы должны продемонстрировать наше уважение к ее принципам.

– Как?! Вы хотите сказать, что будете пользоваться гостеприимством Молары: войдете в его дом, станете есть его еду?

– Нет, – ответил Саврола, – Я буду есть пищу, предоставленную государством.

– И вы будете разговаривать с ним?

– Конечно, но только он не получит от этого удовольствия.

– Значит, вы будете наносить ему оскорбления?

– Мой дорогой Море, почему вы мыслите столь категорично? Я буду очень любезен.