Троесловие

Не рвите сливы у дороги

Однажды солнечным днем ватага ребят веселилась за городом. От хохота и возни птицы в лесу всполошились и улетели.

Дети вышли к широкой дороге, они уже несколько подустали, и один парнишка воскликнул:

– Я так хочу пить! Вот бы нам встретился ручеек!

– Вот бы найти сочные фрукты! Можно и жажду утолить, и полакомиться, – добавил другой, сглотнув слюну, и все рассмеялись.

Вдруг один из ребят закричал:

– Смотрите! Сливовое дерево!

Все обернулись в ту сторону, куда он указывал, и действительно увидели высокое сливовое дерево, росшее у дороги.

Дети воодушевились и с радостными криками помчались к сливовому дереву. Плоды сверкали на солнце, как агаты. Однако один мальчик продолжал невозмутимо стоять, как будто аппетитные фрукты ничуть его не привлекали.

Приятели оставили его далеко позади, никто уже не обращал внимания на его странное поведение, Лишь один прохожий заметил это, подошел к нему и спросил:

– Малыш, разве ты не любишь сливы?

– Конечно, люблю, – последовал ответ.

– Тогда почему ты не идешь их собирать вместе с товарищами? – удивился прохожий.

Мальчик улыбнулся и тоже задал вопрос:

– Это большое сливовое дерево, к тому же ничье, оно растет у дороги. Как, по-вашему, здесь часто кто-нибудь ходит?

– Конечно, это главная дорога, я часто хожу по ней, – сказал прохожий.

– Почему же дерево сплошь покрыто сливами, отчего никто их не срывает? – продолжал мальчик.

– Точно! Почему же? – прохожий был озадачен.

– Думаю, плоды у этого дерева или горькие, или кислые!

И правда, только что с азартом забравшиеся на дерево и сорвавшие сливы ребята рассерженно и разочарованно крикнули стоявшим внизу товарищам:

– Сливы горькие!

Прохожий изумился, он и подумать не мог, что этот малыш так смышлен.

Ребенка звали Ван Жун, а когда он вырос, то стал одним из семи мудрецов из Бамбуковой рощи[21 - Семь мудрецов из бамбуковой рощи (Цзи Кан, Жуань Цзи, Сян Сю, Жуань Сянь, Лю Лин, Шань Тао, Ван Жун) были известны своей критикой в адрес придворных ханжей, увлекались даосской философией и легкомысленно относились к нормам конфуцианской морали.

Строфа восемнадцатая

Человеколюбие и справедливость,

Обряд, знание, верность,

Сии пять добродетелей Не должны быть смешиваемы.