Аджабсандал

Все повскакали с мест – рассмотреть получше.

– Что? Что случилось?

– Где это ты?

Васико скромно ответил:

– Бандитская пуля.

Джилда заплакала.

– Ох, я же говорила, люди добрые, нападение на нас в этом месяце. Видно, кто-то сглазил. Невезучие мы всю дорогу.

– Да это я на работе порезался, – стал успокаивать ее сын. – Ничего страшного.

У Джилды моментально высохли слезы и глаза ее гневно заблестели.

– Я же говорила. Эта кошка – проститутки кусок – виновата. Плохой ногой в дом зашла. В кулек ее, да на мусорку.

Тогда, может быть, наши проблемы кончатся!….

Новое – это хорошо забытое старое

На Сухом мосту, несмотря на разгар августовской войны, вошедшей в историю, как «русско-грузинский конфликт», сидели рядком постоянные продавцы. Пройдешь, посмотришь, все, как один пенсионного возраста, еще с развала Союза люди, выкинутые из жизни.

Импровизированный базарчик на тротуаре по обеим сторонам моста возник здесь еще с 90-х годов. Тогда здесь по выходным торговали книгами.

Потом, когда интерес к русским изданиям резко иссяк – большинство потенциальных читателей покинули Тбилиси в поисках лучшей доли, здесь, на клеенках стали продавать вынесенную из дома посуду, побрякушки, советские медали, значки и прочее.

Сегодняшний жаркий день не принес ничего нового. Продавцы, сидя на складных табуретках, лениво переговаривались друг с другом в ожидании покупателей.

Тут же, нагло заняв два метра тротуарно-торговой площади, развалился пьяный бомж. Время от времени он открывал мутные, ничего не видящие глаза и оглашал окрестности песнеподобным ревом.

Причем репертуар менялся без объяснения причин.

Сперва с надрывом.

– … Тавс моиклавс тетри геди ама хам…[10 - Белый лебедь убьет себя этой ночью (груз.)]

Затем внезапно включался русский блок.

– … Мои мысли, мои скакуны…

И так далее.

Рядом сидел абсолютно седой продавец и, поблескивая грустными карими глазами, говорил соседу.

– … Вся наша жизнь – это хорошо забытое старое. Нам только кажется, что каждый день приносит новые сюрпризы.

На самом деле это все когда-то уже было.– И заботливо поправил край простыни, на которой была водружена начищенная до блеска медная люстра и самовар.

– Это что вы имеете в виду, уважаемый? – переспросил его сосед слева, перед которым красовались скупленные у ветеранов медали и «почти новые» суповые тарелки. От нечего делать он протирал суконкой орден Ленина, переворачивая его в разные стороны тонкими бледными пальцами.