Шторм на Крите

Антон Ильич достал газету, принесенную ему утром в номер, и тоже сел читать. Однако взгляд его сам собой соскальзывал с газеты и тянулся к Юле. Ему нравилась эта легкость, эта милая небрежность, с какой она быстро и по-свойски устроилась у него под зонтом. Казалось, ее вчерашняя доверчивость к нему снова вернулась. Ее лица ему не было видно, зато он мог любоваться ее длинными ногами, вытянутыми на солнце, и выбившимися из-под шляпки прядками волос на ее шее. Он обратил внимание, что сегодня на ней был другой купальник, зеленый, с красными бретельками, которые она ослабила и опустила с плеч… Однако, одернул себя Антон Ильич, что это я уставился на нее? Это уж совсем неприлично! Он встряхнул в руках газету и снова взялся за статью на передней полосе.

До чего же она красива, подумал Антон Ильич, не одолев и нескольких строк. Он снова любовался Юлей поверх своей газеты и ничего не мог с собой поделать. Эдак она сбежит от меня, пойду лучше, выпью чего-нибудь, решил он. Сложил газету и поднялся.

Юля глянула на него краем глаза, но ничего не сказала.

Антон Ильич снова прошелся по пляжу, окунулся в море, посидел в баре у бассейна, выпил холодного пива, поболтал с Эвклидом и уже не знал, чем еще себя занять. Глазами он все время поглядывал на Юлю, проверяя, как она и не нужно ли ей чего. Он мог бы до вечера сидеть около нее и любоваться ею, но больше всего он боялся спугнуть ее, показавшись чересчур навязчивым. Он хотел, чтобы Юля отдыхала и чтобы никто не докучал ей, и, прежде всего, он сам.

Перед тем, как идти обратно, он попросил Эвклида приготовить какой-нибудь особенный коктейль.

– Для дамы? – догадался тот. – Сейчас все будет сделано!

Этот грек на удивление хорошо владел русским, и Антон Ильич был уверен, что он учился где-нибудь в России. Но Эвклид заверил его, что никогда там не бывал, а язык выучил здесь, общаясь с гостями отеля. Антон Ильич ему не верил, но всякий раз, когда он спрашивал об этом, грек отшучивался – закатывал глаза кверху, складывал ладони в молельном жесте и отвечал:

– Это дар богов.

Он приготовил коктейль из мороженого и свежих фруктов, налил его в большой изогнутый фужер, сверху выдавил сливки в форме сердца, украсил дольками клубники и отдал Антону Ильичу, заговорщицки подмигнув:

– Работает. Я сам проверял.

Юля, кажется, обрадовалась.

Больше Антон Ильич не смел ее тревожить.

Пришло время обедать.