Девочка на остановке

– Я должна гордиться этим?

– Ты должна уважать себя.

– За что?

Мужчина потёр переносицу. И вроде бы она многое понимала, но он боялся сказать то, что причинит ей страдания. Он боялся говорить с ней серьёзными словами. Так и этак обходил глубокие темы, а она цепляла именно такие своими бескорыстными вопросами.

– Хотя бы за любовь к своему зайцу.

– За эту любовь меня будет уважать мой заяц, – улыбнулась она и прижала к себе игрушку.

VIII

– И когда ты собирался мне об этом сказать? – Вера за рукав затащила Филиппа на кухню и прикрыла дверь.

– Смотря, что у тебя на уме, – устало ответил Филипп.

– Так у тебя много тайн от меня?

– Да. Я же ужасный муж.

Вера кинула на стол чёрный конверт и с жалостью посмотрела на Филиппа.

– Ты не должна была рыться в моих вещах, – строго ответил мужчина, заметив, что конверт всё-таки был распечатан.

– Я должна знать, что ты…

– Прекрати! Ведь я даже сам не осмелился распечатать его по одной простой причине! – повысил голос Филипп.

Вера присела, закрыв лицо руками. Она плакала беззвучно. Она всегда плакала беззвучно. Вне зависимости от того, к какому разряду принадлежали слёзы.

– Я не хочу знать, насколько серьёзна моя болезнь. Я не хочу знать, от чего я умираю. Я хочу быть счастливым. До конца.

Вера не переставала плакать.

– Прекрати реветь! Я не заслужил жалости! – Филипп схватил конверт со стола и вышел из кухни. Впервые за всё время сорвавшись на Веру. До этого он всегда терпел её истерики.

Алиса остановила его около входной двери:

– Можно мне пойти с вами?

Филипп кивнул, стараясь не срывать свою злость на девочке. Это было не в его характере. Он никогда не вымещал свою злость на ком-то, кто не имеет к этой злости никакого отношения. Эта черта характера ему досталась от отца. О котором мать не любила говорить. Лишь изредка роняла фразу «весь в отца».

Алиса успокаивала его одним своим присутствием и заставляла забывать о злости и ярости.

– Я бы купил себе понимание, – тихо произнёс Филипп, когда они прогуливались по парку недалеко от дома.

– Я так и знала. Потому что любовь у вас уже есть.

– Есть? – усмехнулся Филипп. – Что-то не очень-то её видно.

– Вы хотите её увидеть?! – удивилась девочка и добавила шёпотом: – Её можно только почувствовать.

– Я её не чувствую.

– У вас чувствительность занята чем-то другим. Быть может, болью?

А ведь она понимала его. Она его чувствовала.