Блуждающее время

 – Вот-вот встанет наш Гоголь и чего-нибудь закричит. А то и напроказит как-то…

– Бросьте свои штучки, – угрюмо ответил Далинин.

– А что? Ведь он был человеком, а раз человеком, значит, и набезобразить может…

Тут Далинин даже улыбнулся.

– Не грустите, молодой человек, – поправил его старичок. – Пора нам расставаться со всякой грустью… Кстати, а что вы сегодня вечером делаете?

– Ничего, – коротко ответил Павел.

– Вот видите. Занять себя даже не можете. Хотите, я вас займу?

Павел выпучил на старичка глаза.

– Не бойтесь, всё будет шито-крыто, и место очень приличное, не какое-нибудь развратное. Будет достойная компания, иных знаменитых вы, может быть, узнаете… Артисты, художники и деятели, очень активные в своей сфере. Познакомитесь.

Павел, которому действительно сегодня было как-то невмоготу, удивился, однако ж, тому, что его даже обрадовало внезапное приглашение, да ещё незнакомого старичка, пусть и пухленького, аккуратного такого…

– А значит, люди там будут солидные, староватые для меня, – вдруг выпалил он, не ожидая от себя такого быстрого течения к согласию…

– Да что вы, там молодежь тоже будет.

И девушки, образованные, умные такие.

– Да как же я, незнакомый им человек – и вдруг приду…

– Бросьте. Наверняка вы встретите там хорошо известных вам лиц. Развлечётесь, в конце концов, винцо дорогое будет, чего горевать-то зря…

– А вы там будете? – глупо спросил Павел.

– А как же, а как же! Я вас и представлю. Звать-то вас как?

– Далинин Павел.

– Вот и ладушки.

Приходите сегодня к восьми часам. Тут я вам черкну адрес, – и старичок написал что-то на бумажке. – Очень просто. Если что не так, меня сразу не найдёте, или если я не успею, не смогу прийти, скажите, что от Безлунного Тимофея Игнатьевича. Вас сразу пустят.

Павел взглянул на бумажонку: это в центре, недалеко, действительно просто: «Может, гульнуть? – подумал он. – А то настроение что-то быстро меняется не в ту степь, надо поправиться. Чего думать-то? Все мы люди свои, и старичок весьма доброжелательный, хоть бы не помер, пожил бы ещё подольше, лет сто-двести.

Я ведь людей люблю, – оживился Павел про себя, – хотя и скрываю это…»

Он не заметил, как старичок уже отплыл в сторону. Издалека он помахал Павлу женственной ручкой: дескать, скоро увидимся…

– Да, надо отвлечься, – окончательно решил Павел. – А то все разговоры о потустороннем, о жизни, о её подтексте, Достоевский, Ницше, Блок, Платонов, Лотреамон, Мейринк… И так до бесконечности.