По субботам в полдень. Ее злость. Его несдержанность. И встречи, которые их изменили

В такие минуты мне всегда кажется, что лучше всего составить список. Легко заполнить колонку «Почему беременность станет катастрофой». Бесполезный женатый папа. Нет денег. В комнате и для кошки места не хватит. Придется перестать пить. Способность или, вернее, отсутствие способности заботиться о ребенке. Список продолжается. И как только я добавляю один-единственный плюс, который могу придумать, начинает бикать таймер. Сердце застревает в горле, когда я перелезаю через кровать и заставляю себя взглянуть на тест.

Мне нужно всего лишь взглянуть на свой список, похожий на одноногого человека, чтобы понять: это несомненно лучший исход. Но это чувство в моей груди, похожее на тонущий камень, – странная форма облегчения.

* * *

Я иду по выцветшему коридору многоквартирного комплекса апартаментов для пожилых людей, где живет моя бабушка. Желтые лампы дневного света, старые ковры и запах пережаренных овощей сразу же вгоняют меня в депрессию (хотя я светилась от радости, когда приехала). Я стучу в дверь, но никто не отвечает, поэтому я захожу.

Бабушка наклоняется вперед, сидя в кресле, и кричит на телевизор. Она возмущена. Видимо, детектив в криминальном сериале, который ее захватил, пропускает важную и очевидную подсказку. Это называется саспенс, бабушка. Они это делают специально.

Я легонько касаюсь ее плеча, чтобы не испугать.

– Привет, бабуля. Я принесла китайскую еду, – я поднимаю пластиковый пакет.

Она выглядит удивленной, как и всегда при виде меня, стоящей здесь, несмотря на то, что я посещаю ее каждую неделю вот уже шесть лет, с тех пор как мы встретились на похоронах папы.

– Что ты сделала со своими волосами? Ты выглядишь как одна из «этих».

Я провожу рукой по колючей голове.

– И я рада тебя видеть, бабуля. И их называют гомосексуалами.

– Мне восемьдесят шесть. Буду говорить, что, черт возьми, хочу.

Я решаю не спорить и улыбаюсь.

– Наверное, я хотела перемен.

– Если хочешь перемен, сделай химическую завивку. Покрась волосы. Не нужно выглядеть так, будто у тебя рак.

Я снова улыбаюсь.

– Я просто разберу продукты.

– О, ты же знаешь, что я люблю только сладкое и кислое, да, милая? – на ее лице застыла тревога.

– Знаю, бабуля, – я кладу ладонь на ее руку. – Не волнуйся, это-то я и купила.

– Ты же не принесла тот странный яичный рис?

– Нет, бабуля. Чипсы, как ты любишь. Я положу их для тебя на тарелку.