При блеске дня

Говорят, оркестр Халле лучше Лондонского симфонического, но нет, и лучше бывает. Кекс, мягкий и сочный кекс! – проорал он и взмахнул другой рукой, в которой держал огромную вишневую трубку. Из нее вырвалось облако пепла.

– Осторожнее, идиот! – воскликнула Бриджит. – Ну, что там с песнями?

– Вот проклятие, забыл! Ходил-ходил по своей комнате, думал-думал, зачем пришел… Решил, что надо в стирку вещи собрать, а оказывается, песни! Пе-е-есни! – пропел Оливер.

– Доддерит, – свирепо проговорила Бриджит.

– Мамбоди! – скорбно прокричал Оливер, закрыл глаза и склонил голову.

Затем он преподнес мне остатки кекса, вновь опасно взмахнул трубкой, широко улыбнулся и вскричал: – Ну да, песни! Шлямпумпиттер! – И тут же унесся.

– Ничего не понял, – признался я.

Ева улыбнулась.

– Объясни ему, – сказала она подошедшей Джоан, а сама поплыла, улыбаясь, к Бену Керри. Увидев ее, тот сразу просиял.

– У Оливера и Бриджит свой язык, – объяснила мне Джоан, пока ее младшая сестра жадно поедала огромный кусок кекса.

 – И свои ритуалы. Правда, большую их часть они давно забросили. Что они сейчас делали?

– Оливер забыл взять ноты, – сказала Бриджит.

– Тогда, наверное, он говорил про Доддерит и Мамбоди, – догадалась Джоан. – Эти словечки еще ничего, довольно подходящие, я иногда сама ими пользуюсь.

– Хотя тебе никто не разрешал, – пробубнила Бриджит с набитым ртом.

– Не будь такой противной. Смотри, на пол накрошила! – Джоан повернулась ко мне. – Не подумайте, что мы сумасшедшие, Грегори.

– Я и не думаю.

– Мне надо к девочкам, – пробормотала Бриджит и убежала.

– Вы ехали в трамвае с Джоком Барнистоном, да? – спросила Джоан, глядя на меня красивыми серьезными глазами. У нее была привычка – скорее черта характера, нежели попытка привлечь внимание, – задавать такие пустяковые вопросы заинтересованным и важным тоном, словно между вами вот-вот состоится весьма откровенная беседа.

– Да. Сначала он меня расспрашивал, потом я его. Мне он понравился.

– Джок всем нравится.

Папа с ним сразу подружился, как приехал в Браддерсфорд. – Джоан огляделась по сторонам. – А где папа?

И тут до меня дошло, что я его еще не видел.

– Он ведь не мог лечь спать?

Джоан рассмеялась.

– Вот уж чего не стоит бояться! Он всегда ложится последним. Да и время раннее… Наверно, он просто забыл кому-нибудь написать – такое иногда случается. На работе он тоже рассеянный?

– Если честно, понятия не имею, – сознался я. – У меня совсем мелкая должность.