Монашка к завтраку

Дик торопливо перекусил и отправился к нему в Кенсингтон[56 - Кенсингтон – один из престижных районов в западной части центрального Лондона.].

Роджерс восседал за столом, на котором лежал огромный развернутый фолиант. Лампа для чтения, служившая единственным источником света в комнате, ярко озаряла одну сторону бледного пухлого лица в очках, оставляя вторую в густой темноте (за исключением небольшой золотистой полоски на мясистой складке в уголке рта). Гигантская тень от сидящей фигуры падала на пол и взбиралась по стене, от плеч и выше сливаясь с общим мраком, царившим в комнате.

– Добрый вечер, Роджерс, – устало поздоровался Дик. – Пытаешься изобразить рембрандтовского «Христа в Эммаусе» с помощью эффектной игры света и тени?

– Польщен, что ты решил заглянуть, Гринау, – нервно захихикав, ответил тот.

– Как дела в министерстве торговли? – поинтересовался Дик. (Роджерс был государственным чиновником.)

– Говоря словами «Дэйли мейл», «все в порядке», – засмеялся Роджерс, словно после удачной шутки.

Побеседовав для приличия о том о сем, Дик постепенно вывел разговор на себя.

– Похоже, я превращаюсь в неврастеника, – как бы невзначай заметил он. – Приступы депрессии, нейропатические боли, слабость, апатия. Хочу посоветоваться с тобой как со специалистом. Прошу, выяви мои скрытые комплексы, проанализируй меня – короче говоря, подвергни полной лоботомии.

Роджерс просиял.

– Увы, я лишь жалкий любитель, но сделаю все, что смогу, – с напускной скромностью ответил он.

– Я в твоем распоряжении, – заявил Дик.

– Расслабь мышцы и ни о чем не думай, – усадив его в большое кресло, скомандовал Роджерс.

Дик сполз в кресле и вяло смотрел, как тот готовится к сеансу. Инструментарий Роджерса ограничивался блокнотом и секундомером.

– А теперь слушай внимательно, – мрачно сказал сидевший за столом Роджерс. – Я зачитаю вслух список слов. После каждого услышанного слова ты должен произнести первое, что придет в голову. Самое первое, каким бы глупым оно ни казалось. Говори сразу, не раздумывая.

Роджерс всегда начинал анализ с семьи. Поскольку источник большинства комплексов и странностей кроется именно в детстве, желательно начинать обследование с тех, кто окружал пациента в самом раннем возрасте.

Он прочистил горло, а потом громко и четко произнес:

– Мать.

– Умерла, – мгновенно ответил Дик. Он едва знал ее.

– Отец.

– Скучный.