Жизнь и граница

В общем готовишься к рыбалке долго и очень упорно, поэтому, когда твои рыбацкие снасти забирает охрана (мы их называли «учура»), было больно и обидно.

Но повторюсь, у нас даже и мысли не было, что это воровство или такое нельзя делать. Ловить рыбу в «запретке» – это словно игра такая, в которой более удачливый имел большого сазана! Вот и вся история о принципах того времени.

Другой табун через восемь лет

Москва, Казанский вокзал. Всё, вроде, как и обычно: люди, поезда, все движутся куда-то… но какое-то особое внимание именно к этому поезду.

Много милиции и сотрудников частной охраны вокзала – они берут в кольцо подходы к перрону именно этого поезда.

Номер перрона уже объявлен, но поезд задерживался. Я очень ждал этот поезд, ведь уже в течение двадцати суток меня не могли отправить служебными самолетами в Таджикистан на границу. Два раза я был в аэропорту Шереметьево, но так и не смог вылететь.

Эти первые двадцать дней службы я провёл на Лубянке. Мне поручали делать несложную работу, поэтому я томительно ждал, когда уже поеду на службу.

Вот в один из таких дней ожидания мне и предложили поехать на поезде. Конечно, я согласился. Поезд так поезд. Какая разница? Что я на поездах не ездил что ли? Но я и не догадывался, какие приключения ожидают меня впереди.

Поезд остановился у перрона. В какой-то миг движения масс людей оказались настолько многочисленными, что кольцо охраны вокруг этого поезда не смогло сдержать активный поток.

Охрана начала кричать и теснить массу людей восточной национальности.

Получился живой коридор, через который пропускали пассажиров только после того, как они покажут билеты. И только потом они могли проходить к номеру своего вагона.

Через какое-то время подошла и моя очередь. Я показал билет и пограничное удостоверение офицера. Охранник с небольшим недоумением посмотрел на меня и мою жену. Отдав документы, он сказал: «Проходите».

Люди, коробки, сумки, баулы – всё это живой лавиной неслось к своим вагонам. Количество товара было настолько огромным, что я почти не видел людей.

Как только открылись двери вагонов, казалось, весь этот товар сам заносился внутрь. Стоять было невозможно – все толкались, всё двигалось и не могло остановиться. Одной рукой я держал жену, второй рукой тащил свою сумку с вещами.

Сначала я пытался быть вежливым – старался не толкаться и соблюдать расстояние. Но десяток толчков, общий крик и давка заставили меня включить ритм толпы – толкаясь, я двигался к цели.