Жизнь и граница

Мальчик видел глаза отца – его сухие слёзы, тоску и дикий ужас, отчаяние и безысходность. Мальчик очень внимательно смотрел на действия отца: он поднял руки и голову к небу, закрыл глаза и сказал: «Господь всемогущий». Когда мужчина опустил голову и открыл глаза, то взгляд его изменился – уже не было эмоций и чувств. Его тут будто и не было вовсе. В какой-то миг он преобразился: его белая рубаха – пирухан стала ослепительно белой и даже не мятой, будто превратилась в новую и поглаженную. С привычной лёгкостью отец взял в руки автомат, затвором автомата дослал патрон в патронник и посмотрел вперёд.

Мальчик тоже посмотрел вперёд. На расстоянии ста метров стояла его сестра с еле заметным стаканом на голове. Он некогда не видел её такой. Мальчику показалось, что сейчас его сестра была похожа на овечку. Она смотрела на отца своими чёрными глазами-угольками и просто стояла. Стояла и молчала. Никто не заметил, как мальчик опасался за неё. Да лучше бы она тогда закричала или убежала, но не молчала! Тишина стояла такая, что от неё разрывало уши, будто кричали и лаяли тысячи бешеных собак.

Выстрел. Бах! За долю секунды стакан разлетелся вдребезги. Тринадцатилетняя девочка закрыла лицо руками, закричала и побежала. «Ну, наконец-то она закричала», – мальчику стало легко, и он тихо заплакал. После этого случая он уже никогда ничего и никого не боялся. И больше не описывался. Операцию сделали – с ним всё было хорошо. Отец же после этого случая стал более замкнутым и молчаливым. А сестру вскоре выдали замуж, и они её больше не видели.

«Никто и никогда не смог захватить Афганистан», – снова пронеслось у него в голове, когда самолет сбросил бомбы.

Другие законы

Наша колонна ехала дальше. Горы уже скрылись вдали, и перед нами раскрылись поля и равнина. Мы приближались к городу Курган-Тюбе. В одном из кишлаков на дорогу вышел какой-то человек. Он был одет в национальные одежды: тюбетейку и чапан с затянутым цветным поясом, но с более зеленоватым оттенком. Длинная борода накладывала отпечаток неопределенного времени его возраста.

Наш КамАЗ остановился перед человеком. Водитель открыл свою дверь и непринуждённо выскочил из машины так, будто он так делал всегда. Но я заметил, что со стороны спины он засунул под рубашку большой нож, похожий на кинжал. К старику подошли ещё несколько человек, и они все разговаривали с водителем. В ходе разговора я заметил, как водитель что-то объясняя, показывал рукой в мою сторону и произносил слово «офицер».