В ритме гоор

Это было очень серьёзное заявление: у мусульман сказать жене «ты мне больше не жена» – считается разводом. Если сказано три раза, то примирение уже невозможно. Пять долгих лет Айшат терпела пьянки мужа. Кормила и поила его собутыльников, которые вваливались в дом глубокой ночью или под утро. Готовила, убирала, терпела побои. Повод он всегда находил: не так отвечала на его вопросы, не так посмотрела, молчала, не так накрыла стол для его друзей. Поводом могло послужить даже то, что Айшат отказывалась просить денег у родителей, у его матери или у соседей, когда дома не было водки и продуктов для богатого застолья.

От слов Зулумхана вниз, по позвоночнику Айшат словно спустился маленький кусочек льда. Это означало, что всё, конец. Эта жизнь закончилась: закончился ад замужней женщины… И начинался ад разведённой. Женщина обернулась и увидела испуганного мальчика, прижавшегося к стене и плачущего от ужаса и непонимания происходящего. Она схватила его за руку и, задыхаясь, проговорила:

– Идём, ноги моей больше в этом доме не будет!

Они шли быстро.

Саид практически бежал, боясь отстать от матери. Она же, казалось, не видела вокруг ничего и никого. Её глаза, полные боли, обиды и осознания, что семью вернуть уже нельзя, как будто закрыли каменные пластины, за которые не проникал ни один луч света.

Саид споткнулся о деревянный сук, лежавший на дороге, и упал. Айшат быстро дёрнула его за руку:

– Под ноги надо смотреть! Идём!

Вот уже показался дом бабушки Асият – старый, небольшой, с отцветшей голубой краской на веранде.

Асият, женщина лет сорока, небольшого роста, худощавая, жилистая.

Айшат с Саидом вошли в дом. Мать наконец отпустила руку сына, села на стульчик возле окна и заплакала, укрывая лицо руками.

– Доченька, ты чего? Что случилось? Почему ты плачешь? – Асият склонилась над плачущей дочерью.

Айшат силилась произнести хоть слово, жадно хватала воздух лёгкими, но звуки затухали под натиском рёва.

– Успокойся, успокойся! Скажи, что случилось?

– Он выгнал меня из дома и произнес талак… – только и смогла сказать Айшат.

Бабушка Асият выпрямилась и застыла, опустив руки. Молоко, закипавшее в кастрюльке, убежало. Асият машинально выключила газ и по привычке, взяв в руку салфетку, начала вытирать белую пелену с печки, поглядела на тряпку в руке с недоумением и, опомнившись, села рядом с дочерью.

– Почему? – пролепетала она чуть слышно.

Через месяц родители Саида официально развелись.