В ритме гоор

Айшат было не по себе: её убеждают, что так надо, необходимо, а женщина смотрит на своего сыночка и не может ни согласиться, ни отказаться. Тошно. Трудно дышать. Молодая женщина боится. Боится, что, не согласившись, вызовет шквал негодований мужа.. Слов нет, но ей кажется, что она уже соглашается. Нет ни словом, а молчанием… И тут её муж подходит к её сыну, берёт нож и проводит им по его горлу. Алая кровь струится из горла, стекая вниз и обливая крошечное тело Саида. Ребёнок всё так же стоит, он даже не плачет и не говорит ничего, но его взгляд полный разочарования с примесью обиды продырявил её сердце.

Саид смотрит прямо на неё, и Айшат читает в его глазах немой вопрос: «Почему?» Айшат подбегает, отталкивает Магомеда, обнимает своё дитя, и у неё вырывается истошный крик:

– Нет! Верните его! Вылечите! – Она встаёт на колени и целует руку Саида. Хватает за ноги и с мольбой смотрит на него, на своё дитя, с недоумением и страхом смотрящего на неё, и не знает, что делать. Как помочь? – Я не согласна! – кричит она, оборачиваясь на мужа.

– Верните всё обратно! – и пытается зажать рану на горле сына.

– Уже поздно, – отвечает Магомед, – ничего не изменишь.

– Вырвите моё сердце и дайте ему! Перелейте ему всю мою кровь! Верните! – кричит она и крепко сжимает Саида. И понимает, что не вернут. Безысходность. Крик, разрывающий лёгкие.

Она просыпается и понимает, что всего этого нет, что это только сон. Н

На следующее утро Айшат попросила Максуда позвать Саида к ним домой на обед.

Тем более они подружились. Максуд только обрадовался такой приятной вести.

Из дневниковых записей Саида:

«Мы с Максудом подружились. Он частенько звал меня и нашего двоюродного брата Асхаба к себе домой. Позднее я узнал, что это мать попросила его.

После школы мы шли к нему. Помню, как мать волновалась, – при первой встрече у неё даже голос задрожал. Да и я волновался не меньше, только старался не подавать виду.

Это были какие-то немые встречи, была любовь и теплота, но не было разговора, бесед о важном, о нас.

Всё было в мыслях и чувствах, но они не проявлялись. Мы оба чего-то боялись. Боялись произнести, не знаю… Я боялся потерять то малое, что пришло в мою жизнь, и она, может, тоже.

Помню, как вошёл к ней первый раз в дом. Я не знал, что делать, как вести себя. «А, пришли. Устали, проголодались, наверное», – быстро проговорила она. При этом украдкой посмотрела на меня, улыбнулась, но сразу убрала улыбку.