Журнал «Парус» №90, 2023 г.

)

Ну, а я… Всего лишь поезд, смотрит из-за занавески

где старик (почти) сегодня на вчерашний на анчар.

Он (старик) любил когда-то это место на планете,

то есть девушку, конечно, что приходит из-за гор.

«Путы жизни», – ты сказала?.. Поезд вышел на рассвете,

но приехал ли куда-то – не известно до сих пор.

«Где застрял?» – не спросят люди (например, у семафора).

Может, в памяти ущелья, там, где горная река?..

Или около аула, где тебе родиться скоро

суждено?.. (Куда забросит этот поезд старика?.

Он (старик) любил когда-то эту яблоню до неба,

под которой ты стояла, ты – ресницы опустив.

Кто еще тебя полюбит ТАК?.. (Отчаянно и слепо.)

Кто тебя ТАКОЙ услышит?.. (Твой божественный мотив.)

Потрясающий мужчина в потрясающей черкеске?..

Что ж… Возможно. Ведь возможен этот мир и без людей.

Поезд встанет у перрона. И не дрогнут занавески.

Только ржавчина покроет груды тряпок и костей.

8.1.2016

* * *

Я назову тебя «роман», куда тропическая ночь

вовсю совала лепестки, дурманя голову мою.

И ты опишешь мне ее – цветов таинственную дочь,

перед которой до сих пор, представь, в душе своей стою.

Почти Гоген, чей чемодан увез куда-то пароход,

где курит трубку капитан, где люди белые живут.

А я – живу?.. Не знаю сам. Живу – уже тридцатый год.

(Без той, которую то там встречаю в памяти, то тут.)

Она по-прежнему юна и ходит снова голышом

среди кумирен прошлых лет, среди деревьев и травы,

где мы на острове живем (конечно же, на небольшом),

где, может быть, хотели б жить и вы, и вы, и вы, и вы…

А что же времени пила, что пилит всякие цветы

на всяком дереве, – она обходит остров стороной?.

Не знаю. Это-то как раз, роман, мне и опишешь ты,

хотя бы в двух словах, ага, хотя бы строчкою одной.

Зачем Гогену чемодан?.. Зачем и мне теперь Париж?..

Ведь у романа есть конец, совсем другие где несут

цветы… Так пахнет пароход, где курят, видимо, гашиш,

где больше дочери цветов не встречу я ни там, ни тут.

10.1.2016

* * *

«Нет никакой Саиды», – я написал в романе,

где над букетом белым (помню) кружили осы.

«Да и была ли?..» – спросят люди-вавилоняне,

те, что наги сегодня, те, что сегодня босы.

«Где их туники-тоги? Где, – говорю, – браслеты?..»

Ветер молчит над Тигром. И над Евфратом – тоже.

«Нет никакой Саиды тридцать второе лето», –

осы жужжат хитином. «Тридцать второе?.. Боже!..