Хвостик и волшебное перышко

Он занимал видное положение на стене в прихожей и очень гордился тем, что выполняет свою важную работу самостоятельно без участия хозяев. На это обстоятельство Барометр обращал внимание тех невежд, кто позволял себе делать обидные намеки на его сходство с часами.

Старый Будильник не понимал, что здесь может быть обидного и искренне удивлялся, зачем люди подолгу рассматривают этот странный циферблат с одной единственной стрелкой, которая к тому же почти никогда не меняет своего положения.

У него самого таких стрелок было целых три: часовая, минутная и самая длинная для звонка.

Старый Будильник слыхал, что бывают еще и секундные стрелки, но считал это уже неприличным излишеством.

Одним из немногих, кому посчастливилось вернуться из дачной ссылки, был небольшой черно-белый Телевизор. Спустя год его принесли на кухню, но поставили почему-то не на холодильник, где он жил раньше, а на подоконник.

Телевизор находился в плачевном состоянии: дрожал от страха и никак не мог согреться.

Его забавный тонюсенький хвостик был кое-как замотан синей изолентой. В довершение всего он потерял свою двухпалую лапку, которой очень дорожил, и которую хозяева почему-то называли вилкой, хотя всем было совершенно очевидно, что на вилку это совсем не похоже. Наконец он пришел в себя и перестал дрожать.

– Поначалу все шло хорошо, – начал Телевизор свой рассказ. – Я встретил много старых знакомых, было весело. По вечерам к хозяевам часто приходили гости, и все собирались за столом на веранде, чтобы посмотреть на меня.

Вы ведь знаете, как я люблю, когда на меня смотрят, – грустно произнес он и замолчал.

Многие из присутствующих считали такое поведение нескромным, однако прощали Телевизору эту слабость за его добродушный нрав.

– Прошу Вас, продолжайте, мой друг, – нарушила тишину стройная Электрическая Кофемолка, плотно обмотавшись своим хвостиком с такой же двухпалой лапкой на конце, что раньше была у Телевизора, – может быть, чашечку кофе?

Шутка была неуместной, но Кофемолка не упускала случая продемонстрировать свои изящные манеры.

– В ту злополучную субботу, – продолжал Телевизор, – отмечали день рождения Хозяйки.

– Как вам не стыдно! – неожиданно воскликнул Чайник, до этого мирно сопевший на газовой плите. Он буквально кипел от возмущения. – Разве можно называть день рождения нашей любимой Хозяйки злополучным?

Телевизор был так поглощен воспоминаниями, что не заметил собственной оплошности.